Аминазиновые сны, или В поисках смерти

– Что такая грустная, доченька? – заботливо поинтересовался отец. – Ты в порядке?

– В полном, – односложно ответила девушка и добавила: – Как бы я хотела быть там с вами, папочка.

– Ну, детка, ты же в положении. Тебе пока нежелательно делать такие длинные переезды. Это очень утомительно для тебя и моего внука, – категорично заявил Юрий Игоревич.

– Да, я понимаю.

– Не грусти, дорогая. У нас еще будет время попутешествовать вместе.

– Да, – вынужденно согласилась Кристина.

– Ну все. Нам пора. Целуем тебя, доченька.

– И я, – пробормотала девушка, услышав в трубке короткие гудки.

Кристина рассеянно побродила по квартире и решила сделать кое-какие заготовки к праздничному столу. Можно, например, сварить яйца, настрогать оливье, потушить мясо для жаркого. Вообще-то работы море. Не мешало бы и сделать уборку, последнюю в этом году. Завтра они с Владом поставят елку, вместе накроют на стол и отметят праздник.

За домашними хлопотами Кристина не заметила, как наступил вечер. Около девяти позвонил муж:

– Ты только не расстраивайся, милая, но мы с директором срочно выезжаем в командировку к своим поставщикам.

– Но завтра же тридцать первое, – недовольно пробурчала в трубку Кристина. – Какая командировка? Какие компьютеры?

– Крис, работа есть работа, – торопливо проговорил Влад. – Все. Пока. Мы с Михалычем уже выезжаем. Буду завтра в районе двух. Не скучай.

Глава 2.

Тридцать первого декабря, как и всегда, жители города N встречали Новый год. На самом деле сердца многих из них были наполнены притворной радостью. Эти люди веселились словно по инерции или просто потому, что Новый год принято праздновать, что бы не происходило в их жизни. В глубине души они были уверены, что наступающий новый год не принесет им ничего из того, о чем они мечтают: ни много денег, ни лучшей работы, ни новых перемен, ни истинного счастья.

А Кристина, до которой в этот день никому не было никакого дела, в полном одиночестве стояла у окна квартиры дома №5 по Ленинскому проспекту.

В самом центре площади напротив памятника вождю мирового пролетариата возвышалась нарядная елка, сверкающая и переливающаяся множеством цветных огней. По периметру площадь была оцеплена строгими и неприступными омоновцами.