Аминазиновые сны, или В поисках смерти

Ксения Александровна неторопливо подвела Кристину к комнате свиданий и открыла ключом дверь. Девушка вошла и остолбенела. На скамье сидел Влад. Щеки Лаврентьева были красными от мороза, но взгляд был каким-то бегающим, что выдавало его озабоченность и даже тревогу.

– Привет, – Лаврентьев поднялся и сделал шаг навстречу жене.

– Владик, это ты? – прошептала Кристина и ее глаза наполнились слезами. Она бросилась мужу на грудь, все еще не веря в то, что он, наконец, пришел к ней.

– Тише, тише, не плачь, – мягко произнес Лаврентьев и осторожно погладил жену по спине.

– Нормально, – пробормотала девушка, пристально всматриваясь в красивое лицо любимого.

– Это хорошо.

– Только немного торможу со словами, но ты не обращай на это внимания. Это от лекарств.

– Ладно.

Лаврентьевы уселись за стол, и Влад достал из рюкзака контейнер с чем-то съестным.

– Что это? – спросила Кристина, протягивая руки к коробке.

– Мама твоя приготовила жаркое так, как ты любишь.

– Класс! Я давно не ела… ну как его… домашнего. А ложка есть? Вилками здесь пользоваться нельзя.

– Я в курсе, а ложку я предусмотрительно прихватил, – опять улыбнулся Влад и помог Кристине открыть контейнер. – Еще Галина Михайловна передала тебе кое-то из одежды: трусики, майки… ну и другое. Блокнот, ручку, пару кроссвордов, чтобы ты не скучала здесь.

– Спасибо, – с полным ртом проговорила Кристина. – Ух, какая вкуснота! А запах просто отпад! Здешняя еда вообще ничем не пахнет, и ты, Владик, даже не можешь себе представить, как здесь отвратительно кормят.

– Ну это же больница, а не дорогой ресторан, – мрачно высказался Лаврентьев.

– А как мама? – поинтересовалась Кристина, ненадолго оторвавшись от еды.

– Здорова. У нее все в порядке.

– А отец?

– Юрий Игоревич в столице, – доложил Лаврентьев.

– Он доволен?

– Да. Очень.

– А про меня говорил что-нибудь?

– Нет. Он же очень занят сейчас.

– Понимаю, – кивнула Кристина.

Пока жена с большим аппетитом торопливо уплетала домашнюю еду, Влад молча наблюдал за ней. Его взгляд был сухим и даже равнодушным. Когда с жарким было покончено, Кристина прислонилась к мужу, склонила голову на его плечо и умиротворенно притихла.