Аминазиновые сны, или В поисках смерти

Да и врачи беспокоились о плоде. Они посчитали это правильным решением, – пояснила Ирина Федоровна.

– Но я этого не помню! Этого не может быть! Как? Зачем? – вскричала Кристина и заплакала, закрыв бледное лицо ладонями.

– Успокойтесь, пожалуйста, – немного повысила голос врач. – Все волновались за ваше здоровье и здоровье будущего ребенка. Сроки еще позволяли сделать вам аборт. И когда поправитесь, вы еще сможете иметь ребенка.

– Как они посмели, сволочи! – громко прокричала Кристина, сотрясаясь от рыданий.

– Не мне об этом судить, – в голосе врача не было ни жалости, ни сострадания, но она говорила так же мягко и бархатно.

 – Мое дело помочь вам поправиться и сделать так, чтобы в будущем вы больше не совершали подобных действий. Итак, Кристина, расскажите мне о себе, о своем детстве, о своей семье и о том, почему вы решились расстаться с жизнью.

Кристина опустила руки и с ненавистью посмотрела на Ирину Федоровну.

– Я ничего не хочу рассказывать! Я ничего не должна рассказывать! Я теперь вообще никому ничего не должна!

– Хорошо, – почти равнодушно согласилась психиатр.

 – Не хотите говорить сейчас – не надо. Поговорим в другой раз.

– Это вряд ли, – ответила девушка и с такой же неприязнью в глазах оглядела врачей, которые по-прежнему не спускали с нее внимательных взглядов.

А Ирина Федоровна нажала кнопку под столешницей и на пороге кабинета сразу же возникла та же худая и сердитая медсестра. Когда Кристина вышла в коридор, старшая из врачей тихо распорядилась:

– Сегодня пусть полежит в коридоре, а завтра с самого утра переведите ее в шестую палату.

Там сегодня освободится место.

– Поняла, – кивнула медсестра и, притворив дверь кабинета, приблизилась к Кристине. Она взяла девушку под локоть: – Идем со мной.

Уже знакомым Кристине путем, они вернулись в отделение. Едва волоча ноги, Лаврентьева приблизилась к своей кровати, рядом с которой уже стояла тумбочка. Она устало опустилась на жесткий матрас, а потом улеглась, повернувшись лицом к стене. Надо было как-то пережить потерю ребенка и предательство родителей.

Кристина жаждала отдаться своему горю целиком и подумать, что со всем этим делать дальше.

Глава 5.

Незаметно Лаврентьева уснула. Новую пациентку восьмого отделения никто не беспокоил, и она проспала до обеда. А в час дня в коридоре раздался громкий крик дежурной медсестры:

– Все на обед! Быстро выходим из палат! Шевелитесь!

Кристина проснулась и сразу поняла, что ее короткое уединение закончилось.