Моя Родина Советский Союз

Не сразу, но все же был я согласен

Исполнить приказ, коль маршал решил.

И через месяц в штаб нашей части

О моем переезде приказ поступил.

В это же время командир нашей части

Решил мне присвоить майора досрочно,

На год лишь пораньше, но ради корысти

Мне решение это приятно, конечно.

Приятно, потому что в периоде прошлом

Семь лет накопилось нелепой отсрочки.

Два года ввиду беззакония подлого

И пять лет учебы и проволочки.

Степной орел, как надзиратель,

За всем следит с высот своих,

Он санитар и устрашитель

Для всех зверьков и птиц иных.

Для рыболовов здесь раздолье,

Чего здесь только в реках нет:

Лосось, белуга, сомам приволье,

Рыбец и семга, все тут есть.

Лето здесь бывает жарким,

Зима сурова и тиха.

Осень время благодати,

Дожди бывают иногда.

«Мария Ульянова» пароход наш зовется,

И по волнам он, как лебедь, несется

К нашему дому, семье, нашим детям,

К домашним делам душа наша рвется.

Здесь рестораны, на двоих лишь каюта,

Постель белоснежна, телефон и есть душ.

Иллюминатор задраен и много уюта,

Лишь морская болезнь угнетает всех тут.

Однажды я вышел после обеда

Посмотреть, как бушует Баренцево море,

На палубе встал, держась за опору,

Стою и смотрю, как будто в дозоре.

Корабль, как былинка, на волнах кренится,

Идет в глубь волны, погружается в воду,

А пена ее уж у ног моих злится,

Пузырится, клокочет, омывая все кряду.

Стою и держусь за опору я крепко

И жду, когда палуба к норме вернется.

Мне в эти минуты на душе было жутко,

А мысль говорила: «Держись, все обойдется».

Но вот наконец наклона не стало,

И я в этот миг вошел в коридор.

Людей никого при этом не было,

В каюту соседей я тут же вошел.

А там завхоз части, подполковник Сорока,

Сидит за столом и мне говорит:

«Сиджу, пишу, а мене повело,

Думаю, щоб козак здався, нi! А тодi все» (укр.).

А потом кулаком стучит себя в грудь

И произносит: «А тепер козак

Обратно козаком став», – и прибодрился,

Как будто герой, попавший впросак.

В другой день пошел я в кубрик к солдатам:

О, ужас, какой там отвратительный смрад.

Пол весь в отрыжках, бледные лица.

Я сразу к врачу пошел на доклад.

Но доктор молчит, руками разводит,

Его укачало крепенько тоже.

Помочь он солдатам, конечно, не может,

Ему самому тяжко, похоже.

А я хоть бы что, хожу, торжествую,

Ведь мы упредили атомной гонке виток

И мчимся домой сквозь дымку и бурю.