Эффекты

Амир, – ворвалась в измученное сознание непрошенная мысль.

Алексей не отводил настороженного взгляда от силуэта, все еще борясь с желанием накрыться одеялом. Он продолжил мысленно убеждать себя, что этот силуэт – лишь галлюцинация его воспаленного мозга. В реальности иначе и быть не может. Это не Гештальт, и тут чудес не бывает.

– Если и правда хочешь помочь, исчезни.

Несколько мгновений Амир всерьез обдумывал эту просьбу, но все же решил остаться.

– Марина жива.

Алексей изменился в лице. Его губы задрожали, а в глазах Амир увидел тоску по возлюбленной.

– Тебя нет! Марина мертва. Я просто хочу верить, в то что она жива, и поэтому у меня появилась галлюцинация, дающая мне надежду. Но она мертва! – крикнул Алексей, будто заклинание от демона.

Силуэт исчез. Сознание Амира вновь обрело свободу, избавившись этот этих сковывающих светящихся границ, которые заключили его сознание в нарисованный силуэт.

Быть может, не стоит убеждать Алексея? Пусть думает, что эта девушка мертва, раз ему так удобнее.

А если бы о Марине ему сообщил человек из плоти и крови, он наверняка не стал бы спорить.

– Прости, – подумал Амир, сдаваясь. – Зря я пришел к тебе. Я просто теряю время, и мне лучше уйти.

– Уходи! Проваливай! – воскликнул Алексей отчаянно. – Она мертва, и не надо трогать мои раны… Не надо… – он отвернулся и замолчал.

Амир понял, что «разговор» окончен. Он решил добровольно вернуться в собственную палату, где покоится его неподвижное тело.

Что ж, пусть остается все, как есть… Может, так будет лучше…

Амир даже не сразу понял, что находится уже у изголовья собственной кровати. Вспомнив о кольце Асель, он тут же увидел его. Оно сиротливо лежало посреди палаты.

Амир подумал, как бы хорошо было прикоснуться к нему, к частичке своего прошлого.

Кольцо будто ожило и поднялось в воздух.

Странно, но Амир не ощущал физического соприкосновения с золотым изделием. Интересно, почему кольцо никто до сих пор не подобрал?

Неужели кроме Томирис к нему в палату никто не заходит?

Но этот факт его сейчас не расстроил. Если так, то пусть и дальше не заходят. Он теперь – бесполезный кусок плоти, только обуза для общества.