Великая пустота Волопаса

Дед вдумчиво, безмолвно разминает пальцы, как пианист-виртуоз, закрывает глаза и отворачивается, чтобы я не думал, будто подглядывает.

Верёвки мелькают в руках, струятся меж ладоней, вожделея слияния. Какой-то миг, и вот – соединились. Свились, сплелись, скрутились, создав мудрёную тварь, вроде гомункулуса, с плавной петлёй на шее.

– Король узлов! – любуется дед, лаская пальцем, – Ему пять тысяч лет! Ещё древние египтяне вязали, когда пирамиды строили.

Никогда, сколько помню, не глядел он этак на меня, сроду не приголубил.

– Да кому они сейчас-то нужны?! – ни с того, ни с сего говорю в сердцах, будто разгорячённый пустыней.

Онемев на время, дед созидает для успокоения пару невероятно крупных узлов, подобных головам античных мыслителей, после чего холодно ставит меня на место:

– Куда ни плюнь, брындахлюст, всюду узлы! Все вяжут. В прямом и переносном. Есть гипотеза, по которой мир наш, вселенная – один громадный узел из трёх, так сказать, верёвок…

Понимая, что гипотеза для меня чрезмерна, он безысходно машет рукой, и переходит к стаду кактусов.

– Понюхай, – суёт в нос лохматое чудовище с чёрным смердящим цветком на макушке. – Ну, в полноздри!

Я вежливо нюхаю, удрученный срывом, киваю, выказывая упоение, и думаю про себя…

Где же, думаю, в каких заповедных лугах бегает сейчас, пасётся мой конёк? Доберусь ли до него когда-нибудь? Признаю ли в нём своего? Или так и останусь до конца дней моих брындахлюстом, ничем по сути, поскольку и слова-то такого не существует…

Есть брандахлыст, иначе говоря, – бездельник, праздношатающийся.

Хотя, если разобраться, – уж не дедушка ли мой конёк?

Эдакий генерал вообще – от инфантерии, кактусов, узлов, и жизни. Эн хенераль, как изъясняются латины.

Да, дедушка ещё тот узелок, похожий на фигу, крепко-накрепко сложенную Создателем! Как ни крути, а Божий узел, который с виду хоть и прост, а в жизнь не распутать…

Царствие ему небесное

Мой дедушка пукал только в парке.

– Вот, теперь можно, – сказал он, оглядевшись, и так здорово пукнул, что с деревьев поднялись вороны. – Надо выпускать газы, чтобы не давили на внутренние органы. Это вулканизм, как в природе! Но человек должен управлять своим организмом – не делать этого, где придётся, в метро или в автобусе…

Мне было неловко, что не смог его поддержать.