Моя любимая волчица Магда

А почему вы сегодня без зонтика, а как же шторм со снеговой бурей? Здесь он может начаться в любую минуту.

– Я пережду в кафе миссис Рэдлиф или зайду в церковь – может быть, наконец застану падре.

– Падре тоже хорош, – проворчал Брюзга, – здесь все себе на уме. Что вы думаете обо всем этом, мистер Бэкет?

Мне уже хотелось уйти, тем более эти встречи происходили каждое утро и ничего нового для себя из этих встреч я не узнавал.

– Я полагаю, что ничего не изменится, мистер Стоун, все будет идти своим чередом, без каких-либо изменений.

На острове ничего не меняется.

– В том-то и дело, и всем на это наплевать, – возмущался Брюзга, листая газету.

– Как вы думаете, мистер Бэкет, сегодня придет катер? – тихо спросил Брюзга, воровато оглядываясь по сторонам.

Почему-то прихода катера боялись все обитатели острова. После его отплытия кто-то исчезал, и потом только и было разговоров о пропавшем мистере или миссис. Один ученый муж, которого все звали профессором за изысканную манеру одеваться и не менее изысканный стиль общения, похоже, разгадал тайну острова.

Он пробыл совсем недолго. Я помню его: он ходил по аллеям, что-то писал на листке бумаги и бормотал:

– Надо же, как дьявольски хитро здесь все устроено. Нужно отдать должное этим прохиндеям, лихо придумано. И, главное, все довольны.

Этой же ночью его забрал катер.

Кто приплывал на катере, было неизвестно. Однажды, возвращаясь в дом, где меня ждала Маргарет, я случайно услышал разговор постояльца Джека Бредли, молодого, здоровенного малого, бывшего моряка, с капитаном катера.

– Если я не захочу добровольно подниматься на вашу посудину, вы примените силу? – плачущим голосом спрашивал Брэдли.

Я был сильно удивлен, что такой сильный, на вид мужественный человек вдруг хнычет, как старая леди.

– Боюсь, что да, сэр, – откашлявшись, как старый курильщик, ответил капитан, скрываемый темнотой, нависшей над морем.

Раскланявшись с Брюзгой, я пошел по аллее. Надо сказать, что остров, окруженный со всех сторон морем, был изрезан вдоль и поперек этими аллеями.

Я увидел кокетку. Она сидела в красивом бежевом платье до пят, очень старинного покроя, не умалявшего от этого его достоинства, в шляпке, прикрывавшей убранные каштановые волосы. На скамейке лежал длинный голубой зонт с ручкой из слоновой кости. Кокетка смотрелась в пудреницу и пудрила розовые щечки.

– Доброе утро, миссис Салиман, – я учтиво поклонился, чуть приподняв шляпу.