Кавалер Пепе

– Дорогая, ты собираешься меня кормит? Может дочка тебе поможет?

– Хуанита? С каких это пор мне нужна помощница? Не бойся, у меня ешё много сил.

Хуанита?! Оказывается, её зовут, как мать. Конечно, Мигель ведь подкаблучник, как ещё он мог назвать свою дочь, чтобы угодить жене?

В этот вечер я решил отвести Мигеля в конюшню. Не надо ему наблюдать моё внедрение в его семью. Хватит ему на сегодня впечатлений.

Сегодня я буду впервые в жизни ночевать в человеческом доме, среди родных. Аллах, наверное, любит меня, сделал мне такой подарок.

Вот только за что он так Мигеля наказал? Значит, было за что.

Эту ночь я провёл в супружеской спальне, за стеной спали мои дети. Не скажу, сколько раз за эту ночь я слышал ласковое: «Мерзавец». В лексиконе у Хуаны – это самое нежное и страстное прилагательное ко вдруг волшебно изменившемуся мужу.

Вообще, я удивлялся, как Мигель мог погуливать от такой жены. Хотя уж так устроил Аллах нашу жеребячью породу. Значит, так и должно быть! Но по большому счёту, я всё-таки понимал, что всего лишь исполняю за Мигеля его супружеский долг.

Ведь я не любил Хуану. Но и Консуэлла теперь для меня потеряна. Теперь я – человек! Значит, это было для чего-то нужно Аллаху.

* * *

Наступило моё первое человеческое утро. Надо впрягаться… Ну, то есть, надо запрягать. Теперь я за всё отвечаю сам.

Прийдя в конюшню, я зашёл в денник к Мигелю и постарался как можно бережнее с ним обращаться. Я не стал повторять его дурацкий пьяный танец, прежде, чем запрячь. Вовсе не хотел ему так мстить.

Выведя его из конюшни и сев на облучок, я начал осторожно двигаться по знакомому пути, но ракурс обзора с моего места был совсем другой. Всё было непривычно. Теперь я видел себя со стороны. Какие мы всё-таки прекрасные создания, можно сказать совершенные.

Взяв первых туристов, двух пожилых американок, я направился по известному пути по направлению к площади Испании. Как всегда объезжая её по кругу, я услышал звук кастаньет, которые производил продавец этого истинно испанского атрибута фламенко.

А вот и знакомый стук каблуков цыганок, танцующих на небольшом пятачке, окружённом туристами. Этот перестук сливается с цоканьем копыт, проходящих мимо лошадей… цок… цок… цок… Какая волшебная музыка. Будучи лошадью, я не так воспринимал этот цокот. Вернее, я его вообще не замечал.

Через головы туристов, столпившихся вокруг танцующих цыганок, я почти ничего не видел, лишь какое-то ритмичное движение тёмных силуэтов. Мне стало очень интересно.