Бокал сангрии и паэлья

 – Я трогала сейф! – воспоминание обрушивается на меня, больно саданув по темечку, – Венди попросила помочь открыть. Я нажимала на какие-то кнопки. – Тем хуже, – печально заключает новоявленный Пуаро, – Еще одна улика не в твою пользу. Они замучают тебя допросами, будут пытаться найти сообщника. При наличии таких веских улик, никто тебя никуда не отпустит. – Лучше бы уж Майкл оказался людоедом, – выпускаю стон отчаяния я. Я ступила обеими ногами в болото и теперь чувствую, как безжалостная трясина затягивает меня все глубже.

 – Что делать? – просыпается во мне Чернышевский. Мигель пожимает плечами, не имея в наличии ответа на этот вечный вопрос. Ситуация складывается мало обнадеживающая. Куда не кинь, всюду клин. Костюм козы отпущения уже сшит для меня на заказ. Примерки закончены, пора надевать обновку. – Но ведь билеты мне заказывал Майкл, а следоватьно уезжаю я не самовольно! – хватаюсь я за соломинку. Мигеля этот аргумент не убеждает. – Откуда ты знаешь, что Майкл? Может быть, это сделала Венди, назвавшись твоим именем. Я нехотя примеряю перед зеркалом козлиные рога. Не идут они мне однозначно! При виде этого отражения сильная женщина во мне издает глубокий вздох и удаляется, громко хлопнув дверью. А слабая обиженно надувает губки, подготавливая слезную атаку. Рациональные мысли толпятся у входа, не пройдя фейс-контроль. Голова заполнена дрыгающимися и изгибающимися тупицами в костюмчиках стиля «Чем я это заслужила?», «И почему я такая несчастливая?» – Эй, выше нос, – делает попытку подбодрить меня Мигель, заметив перемену в моем настроении, – Мы что-нибудь придумаем. Это «мы» несколько обнадеживает. Предатель и обманщик Мигель переходит в стан друзей. По большому счету кроме него в этом хилом стане больше никого и нет. Если, конечно, не считать его брата-близнеца Рикардо и парочку зеленых человечков. – Что тут придумаешь, – хнычет слабая женщина в козлиной маске, – Если я попытаюсь уехать, меня задержут. Если останусь, то тоже. Преступление еще не совершилось, а приговор по нему уже вынесен и обжалованию не подлежит. Мигель пододвигает ближе свой шезлонг и обнимает меня за плечи. От него исходит сила и уверенность, которых мне так не хватает. – Поехали поужинаем, – предлагает он, – На голодный желудок плохо думается. Теперь я не могу себе позволить поерепениться и припомнить Мигелю его подлый маскарад. Лишившись его поддержки, я завязну по уши в тине хитросплетений, и эти лохнесские чудовища сожрут меня с потрохами.