Бокал сангрии и паэлья

Хотя еще есть Вера, которая выслушав мое сбивчивое, переполненное эмоциями повествование, схватится за голову и вздохнет с крошечной частичкой зависти «ну, ты, мать, даешь!» Натягивая шорты и майку, я вспоминаю, что вчера Рикардо изъявил желание поехать в Латвию следом за мной. Интересно, чем бы он занялся в этой новорожденной ячейке Евросоюза? Приподавал бы изначально ненаделенным внутренним чутьем Константинам тонкую науку секса? Или мусор убирал бы. Мусор он ведь везде одинаковый. Венди встречает меня у дверей, заговорчески улыбаясь.

 – Слушай, не говори папе, что я тебе яйцо показывала. Ему это не понравится, – просит меня она. – А что пила виски можно? – Это можешь. Ему наплевать. Давай я провожу тебя в кабинет. Потом зайдешь ко мне. Я вот тут за соседней дверью. – Окей. Майклу средиземный воздух не пошел на пользу. Он выглядит еще хуже прежнего. – Садись, – указывает он мне на кресло, не посчитав нужным поздороваться. Я молча выполняю указание. Он выседает за большим, судя по виду раритетным, столом, слегка покачиваясь в кожаном кресле.  – По нашему договору ты должна была пробыть на Мальорке неделю, – выпускает он фразу, которую я ждала от него услышать. – Так точно. – А потом ты должна была сопровождать меня обратно в Ригу. – Именно так. – Светлана, мои планы изменились. Я в Ригу не еду, – Майкл выдерживает паузу, затянувшись сигарой, – Ты вернешься одна. Одна, так одна. Не придется тягать его толстобокие чемоданы. – Ты уезжаешь через два дня. Вот твои билеты. Этот на паром, вот это на самолет. Я беру со стола два прямоугольных конверта. – Спасибо. Правила вежливости требуют, чтобы Майкл хотя бы одним примитивным «thank you» отблагодарил меня за какую-никакую, но все-таки работу. Холодный как льдыщка британец эти требования игнорирует. – Счастливого пути, – безразлично бросает мне вслед он. Я выхожу из кабинета, сжимая во внезапно увлажнившихся пальцах корочки билетов. У меня осталось два дня. Два дня, чтобы определить, что взять с собой – приятное воспоминание о легком курортном романе или жизнеспособный зародыш новых отношений. Венди усаживает меня в кресло перед компьютером. – Я тебе покажу фотки. Мне надо цвет лица поменять. Вот видишь, я тут красная как лобстер, и лицо сверкает. На снимке, который Венди увеличивает нажатием курсора, она выглядит так, как будто только что вышла из бани. Я забираю у нее мышку, аккуратно закрашиваю сверкающие участки кожи и убераю из цветовой гаммы переизбыток красного.