Бокал сангрии и паэлья

Чья, интересно, длиннющая лапа дотянулась на меня в этом защищенном горами от посторонних взглядов райском уголке? – Всъетлана, это Венди! – отвечает на мой вопрос аппарат, – Мне папа дал твой мобильный. И зачем это я опять понадобилась Съенди? Могла бы она уже понять, что собутыльник и сотусовочник из меня никакой. Мигель, похоже, узнает в трубке громкий голос жены. Его физиономия принимает кислое выражение, человека, откусившего свежий лимон. А как же морковь, которая любовь? – Слушаю тебя. – Я тебя приглашаю сегодня ко мне домой на ужин.

Папа ужинает с друзьями. Мигель на деловой встрече. Повеселимся от души! Я бросаю взгляд-упрек на честного мужа, находящегося в самом эпицентре важных деловых переговоров. Он в ответ выразительно задирает бровь. – Ну, я не знаю, – колеблюсь я. – Давай, давай. Ты же работаешь на папу! Это будет часть работы. Я тебе покажу что-то интересное! Двухлитровую бутылку текилы? – Хорошо. – Ты что согласилась? – хмурится Мигель, когда я нажимаю отбой. – Угу. А что мне оставалось делать. Ты, кстате, на деловую встречу не опаздываешь? – Я собирался провести ее с тобой в ресторане, – расстроенно признается не имеющий ни малейших романтических поползновений в мой адрес мужчина. «Ура!» трепыхается правый желудочек моего сердца, левый помалкивает, предпочитая не радоваться раньше времени. – Я заказал столик в «Фабрике». Это мой любимый ресторан в Пальме, – Змий-Искуситель обвивает ствол дерева и выразительным взмахом брови указывает зазевавшейся Еве на яблоко, – А потом мы пошли бы выпить чего-нибудь в «Абако», погуляли бы по Пасео Маритимо и заглянули бы в один из клубов. «Хочу в «Собако» оживает левый желудочек. «За этим далеко идти не надо», встревают в унисон оба полушария мозга, «Вот оно, это собако, сидит перед тобой и глазки строит». – Интересно было бы узнать мнение твоей жены и брата на этот счет, – трезво замечаю я. – Что касается Венди, после пары-тройки бокалов ее мало что трогает. А Рикардо… Ну, я собственно говоря, ради него с тобой и встречаюсь, чтобы убедить тебя не судить его строго.  – Спина не чешется? Крылья не режутся? – язвлю я, поднимаясь с полотенца. Из трагичного героя Мигель преображается в пошлого бабника. Какие-то эти испанцы нестабильные. Прямо как два куска пластелина, из которых Всевышний лепит что попало. – Светлана, ты меня не так поняла, – встает следом Мигель, – Я не пытаюсь за тобой ухаживать. Я воспринимаю тебя исключительно как друга. – Угу. Отвези меня в отель, пожалуйста.