Бокал сангрии и паэлья

Все мое существо отторгает Рикардо, как чужеродный организм непонятно с какой стати вторгшийся в мое био-поле. Едва я успеваю набрать пенную ванну, которая по моим подсчетам должна была бы смыть с меня полученный негатив, как телефон на тумбочке начинает голосить своим противным дребезжащим звоном. – Да? – устало ухаю в трубку я. – Светлана! Это Майкл! Судя по тону это недовольный Майкл. Достойное продолжение этого наиприятнейшего дня. – Слушаю вас. – Я тебе целый день звоню. Где ты была?! – На корриде. Моя откровенность, похоже, ставит Майкла в тупик.

Заготовленные аргументы про «бездельничаешь и жаришься на солнце» выпадают из его костлявых пальцев. – Послушай, Светлана, ты должна отдавать себе отчет, что это все-таки не отпуск! – быстро находится мой клиент, пустив в ход непотопляемую заготовку. – Потому я и пошла смотреть корриду, а не загорала у бассейна. Вы думаете, это приятное зрелище? – Я думаю, что тебе стоило бы быть посерьезнее. – У вас есть ко мне какое-то конкретное дело? – Венди хотела с тобой пообщаться. Передаю ей трубку. Ах, вот оно как! Я получила взбучку за то, что папенькина дочка не смогла дозвониться до папенькиного слуги. Может, меня преподнесли дитяте в виде подарка как Пьера Ришара в «Игрушке»? – Алло, Светлана! Венди как и все остальные мои нерускоговорящие знакомые спотыкается на первом слоге моего имени. – Свъйетлана у телефона, – гнусавлю я в ответ. – Ты занята сегодня вечером? Разве у раба могут быть личные дела? – Да, нет. – Чудестно. Давай сходим в бар, поболтаем. Рикардо, кажется, упомянул чрезмерное увлечение Венди спиртными напитками. Похоже, мне предстоит наглядная демонстрация сего губительного престрастия. – Давай. – Окей, зайдешь за мной в девять. «Так точно, моя строгая госпожа!» Я погружаюсь в успевшую остыть за время разговора ванну. И зачем я только подписалась на эту сомнительную авантюру? Сидела бы сейчас дома в Риге. Или лежала бы в объятиях пылкого Константина. Брр. Поужинав вполне приличной паэльей, я надеваю короткое светлое платье и шлепанцы и отправляюсь по вызову. Грозди бугенвиллии на заборе напоминают мне о скромном презенте, происхождение которого я так и не выяснила. Венди встречает меня своей непомерной улыбкой, в которую умещаются почти все ее зубы. За то время, что мы не виделись, ее кожа сменила нездоровую белизну на нездоровую же красноту. Впрочем, нечего придираться. Я не лучше. На Венди крошечные шорты, открывающие вид на подрумяненные ягодицы, и белая майка, надетая без лифчика.