Бокал сангрии и паэлья

Какой знаток утверждал, что зеленый маскирующий крем снимает красноту? Хоть, по правде сказать, снимать-то он снимает, но на место спелого помидора приходит зеленый. Похоже, что между этими двумя плодами мне и придется выбирать. Мигель посмотрит на меня и скажет: «Я с овощами ничего общего иметь не хочу!» Ну, и что, ну, и пусть. Мы, томаты, тоже не лыком шиты. Нам британский сэконд-хэнд не нужен. Спустя час я выхожу из отеля в длинном белом платье по фигуре, на двадцатисантиметровых шпильках и с забранными наверх волосами.

Мигель вылезает из кабриолета БМВ и, приблизившись, целует мне руку. От этого легкого прикосновения губ по моему телу разбегается стадо мурашек. – Ты очень красивая, – признает он, гипнотизируя меня своими синими глазами, – Я не удивлен, что ты произвела на Рикардо такое впечатление. Так, это что за происки сумасшедшего сценариста? У нашего героя раздвоение личности? Или… нет, только не это! Неужели он зовет Рикардо того младшего товарища, которого Константин гордо величал «котиком». Я полагаю, что мои глаза на этот момент напоминают нездорово выпученные очи персонажей картин современного испанского граффитиста Серджио Хидальго, потому как Мигель спешит объясниться. – Рикардо – мой брат-близнец. Садись в машину, поедем выпьем чего-нибудь и поболтаем. В моей голове происходит революция. Свергнут старый строй, который оклеймил Мигеля подонком. Выходит, что он порядочный семьянин. А секретной службой и соблазнением девушек на паромах занимается его братишка. – Невероятно, – выдыхаю я, когда оправданный заводит мотор.  – Но факт. Когда ты назвала меня его именем, я сразу понял, что ты приняла меня за Рикардо. Но при Венди и Майкле не хотел об этом говорить. И правильно сделал. Выяснения обстоятельств знакомства с его братом бросило бы темную притемную тень на мою репутацию. Я хочу что-то добавить, но свист ветра заглушает слова. Я чувствую, как моя прическа, не готовая к поездке в открытом автомобиле, начинает сползать на бок. Я пытаюсь кое как подпереть ее заколками, но из этого мало что выходит. Короче, выбираюсь я из автомобиля с таким видом, как будто меня прокатили не на легковой, а в стиральной машине. Я ковыляю вслед за Мигелем по щербатым ступенькам в своих неуместных каблуках (куда вообще такие надевают кроме как на вручение «Оскара»? ). За забором пасутся две бурые кобылы, в честь которых, очевидно, бар, в который привез меня мой спутник, и называется Лошадиным. Я усаживаюсь за столик напротив Мигеля.