Бокал сангрии и паэлья

Мы просто одолжим у Майкла на время его яйцо. У меня ведь нет другого выхода. Ведь нет? – Выпьешь что-нибудь? – проявляет гостеприимство зять хозяина дома, – Сальма приготовила свежую сангрию. – Отлично. Я сжимаю в холодных пальцах узкий бокал, на дне которого виднеются затонувшие куски фруктов. Только сейчас я замечаю, что картина уже отодвинута и дверца, скрывающая за собой кнопки для набора кода приоткрыта. – Дипак Чопра подошел, – отвечает на мой вопросительный взгляд Мигель, – Что дальше? Нужно еще две комбинации.

Я старательно копаюсь в сундучке памяти. – Лук со стрелами? Начинающий грабитель, аккуратно обернув палец тряпочкой для протирания очков, набирает буквы. – Не выходит, – бросает он через плечо, – Я, кстате, протер дверцу и кнопки. Твоих отпечатков остаться не должно. – Попробуй «африканский барабан», – предлагаю я. – Сработало! – радуется Мигель как мальчишка, соорудивший из подручных средств свою первую Мазератти, – Последнее словосочетание или фраза. – Волк и индеец. Мои конечности постепенно отогроваются и перестают вибрировать. Страх сменяется азартом. – Не работает. – Попробой «два волка и индеец». Или «два идейца и волк». Или «волки съели индейца». – Светлана, я серьезно. Ты уверена, что там именно волки и индейцы должны быть? – Майкл сказал мне, что откроет фирму с таким названием. Чем эта фирма будет заниматься, он не знал. – Попробуй поточнее вспомнить название. Память ерепенится, выдавая мне вместо нужной информации постельные сцены с Мигелем. Поднатужившись, вытягиваю из нее меню на каталанском, «пульпо» и кружку пива, которые в свою очередь цепляются ассоциативной веточкой за этих самых волков и индейца. – Индеец и два волка! – заключаю я. Мигель набирает слова. – Не получается! – злится он, когда сейф отзывается на его попытку недовольным писком. – А если наоборот? Волков в начало? Но сейф отказывается принимать эту троицу в любом порядке. Он продолжает упрямо пищать, мигать красным глазом и крепко сжимать свои железные челюсти.  – Может, тут что-то другое, – размышляю я, расстоенная неудачей. – Подумай хорошенько, что еще он тебе говорил? Теперь я вижу, что Мигель вовсе не так спокоен, как мне показалось в начале. Он заметно нервничает, шагает из угла в угол, сжимает пальцы в кулаки. Его беспокоит, что в случае провала нашей задумки мне грозит опасность? Или же его красивую голову терзают какие-то более эгоистичные мысли? – Табуретки не в счет.. Войны по вине евреев..