Северный ветер. Роман

Туроператорши тоже поглядывали».

– Фши-фши-фши, – шуршали шаги Кузьмы по ступенькам, скидывая обломки штукатурки.

Поздним вечером Георгий открыл дверь съёмной квартиры, вошел осторожно, как незваный гость. Разруха. Потрогал раздолбанные стены: старая штукатурка сыплется от малейшего прикосновения. Тем лучше, обдирай, ломай, делай что хочешь. Пахло подвалом, кошатиной. И чем ещё? Казармой? Электричество отключено. Фонариком посветил в потолок. Там красовалась большая, новая слитая из оттенков розового и персикового дорогая люстра.

Направил фонарь вниз. Вздрогнул. В полном безмолвии прямо на полу сидели человек пять-семь азербайджанцев. Не шевелились. Большинство в спортивных штанах и неглаженных толстовках, заправленных под резинки штанов. Фонарь хотел выпрыгнуть из рук, но Гарин с ним совладал. Посветил чуть в сторону. Горой сгружена свалка верхней одежды. Рядом с неяркой массой полинялых курток и шапок возвышался Кузьменко.

Гарин опустил фонарь, выдохнул:

– Кузьма, как ты напугал, вы что тут как жмурики в темноте.

– Не понял, а сами сказали, приходи и приводи друзей. Друзей у меня нет.

– Ну, а это кто тогда? Чего замерли?

– Но тоже испугались. Это работники, работу делать будем. Ремонт квартиры.

Гарин подумал, что друг Димка весьма обрадуется в кавычках такой строительной бригаде. «Друг, не забываем. Бюджет проекта ограничен.»

– Вполне симпатичные работники, сказал он вслух. И азербайджанцы пожилые и совсем юные и розовые разом ожили, зашевелились.

– Давайте знакомится!

По знакомому громкому смеху нашел Дмитрий закадычного друга.

Тот травил анекдоты в компании азербайджанцев. И в голосе уже появился новый акцент. Он громко рассказывал, другие, послушав короткую байку – издавали общий гром смеха, на весь подъезд, по стенам, по перилам. Как только соседи не ругаются? Азербайджанцы ведут себя по-разному – одни хохочут от души, другие подозрительно присматриваются, к чему-то прислушиваются, третьи на рот сбоку капюшон тянут, когда смех сдержать невозможно, они подозрительно выглядывают чёрными глазами.

– Вот мы где, друг-братан, дорогой. Мы с Ленкой девять раз звонили, она ужин сварганила, остывает. Тебя ищем.

Телефон действительно стоял на беззвучке, и ладно не до него было. Важные вещи обсудили. Повеселились. Люди топтались на ступеньках, то спрыгивая, то снова поднимаясь.

– Жорка, ты чудак с юных лет. Всё группуешься, с кем попало.

Я на тебя Ленке ещё, когда в армии были, жаловался. Ты несносный тип.