Тетради 2019 года

    (25/02—4/03/2019)

«Глаз голубиный тяжёл, словно он в Арарат…»

Глаз голубиный тяжёл, словно он в Арарат

скомканным был и в ладонях горел, как ковчег:

более нет здесь возврата – как потоп наступает земля

новая эта – к которой подплывший прощён.

Если есть имя тебе – вовсе времени нет:

падает глаз голубиный и скручен в тоннель,

в мир тот, который не был – потому и Аид

в глаз голубиный разрезан, как хлеб и рассвет.

Тьма шелестит, как ковчег – говорит, говорит

беглый отец, тяжелея от света которым омыт.

    (4/03/2019)

«Если бы ты снимала кино, как одежду – зима проступала…»

Если бы ты снимала кино, как одежду – зима проступала

то на коже твоей, то на воздухе том, из которого в тень ты упала

с кольцами плёнки гремящей змеиной развёрнутой кожи,

слайдами из чешуи, в чей чулок, как в пластинку, был временем сложен

берег морозный – игла ледяная над ниткой

птицы распущенной в пар и полёт, где улиткой

ангел стоит – сам себе белый лес или камень,

тело своё раздвигая, за снегопадом из камер.

    (5/03/2019)

«В начале я – отцу…»

В начале я – отцу,

затем – отец,

что растворился

средь своих колец,

бегуших по

отсутствующего глади

при каждом в камень

падающем взгляде.

Так бабочка

касается лица,

в котором нет

[и не было] отца,

но лишь – круги

от всех её рождений

и скважина,

и ключ от беглеца.

    (6/03/2019)

«Текст, переписанный космосом, будет пустыней…»

Текст, переписанный космосом, будет пустыней

синей, стоящей внутри у осины на Плесо,

будет касаться тебя, как ожог от осиной

талии, вдавленной светом в подбрюшие кресла.

Тяжесть вернее, чем старость свою, ощущая

там, где синица себя собирает из даров и провалов —

текст, словно мёд замирает у края (но здесь опечатка – у рая),

чтобы тобой быть, пустыней, что небо и воды спасает.

    (11/03/2019)

«Изнанка голоса есть Брайль…»

Изнанка голоса есть Брайль,

который сыплется наружу

покинуть человека рай,

чтоб человеческую стужу

смочь ощутить – он поперёк

растёт, как рыба за водою,

почти ещё косноязык

он тишиной, а не бедою

был собран – и на гвоздь свои

повесил плечи и предплечья

не то к молчанию привык,

не то красивой немотою

теперь он награждён на миг,

в который встроен высотою.