Бедный Симон

Стоит мне вернуться к увлекательнейшему процессу разведения лягушек в электронной игре Pocket Frogs, как блондинка повторяет свой риторический вопрос, на сей раз, обращаясь непосредственно ко мне.

– Что может звенеть в макаронах?

Я поднимаю на нее глаза с отражающимися в зрачках лягушками и отстраненно мотаю головой.

– Сегодня утром в Ладюре купила, – поясняет между тем девушка, ни сколько не смущенная моей дремучей холодностью, – Родителям в подарок. В магазине мне коробку запечатали.

Я киваю.

– А эти даже сапоги снять заставили, – продолжает навязчивая незнакомка, довольствуясь моей неэкспрессивной мимикой, – Ты в Ригу тоже летишь?

– Ага, – перестаю претворяться немой я.

Похоже, что диалога избежать не удастся.

– Рейс надолго задерживается? – блондинка вставляет руки в рукава пальто.

– Не знаю, не сказали.

– Меня Аня зовут, а тебя?

– Саша.

– Слушай, Саш, посторожи мои вещи, я сбегаю, кофе куплю.

Ну, вот начинается. Едва успели познакомиться, как эта особа уже превращает меня в заложницу собственных интересов. Я с трудом выжимаю из нарастающего раздражения улыбку. Аня возвращается минут через пятнадцать с картонным стаканчиком в руке.

– Спросила, сколько ждать еще. Никто ничего внятно объяснить не может. У меня создалось впечатление, что эти негры сами толком по-французски не говорят, – заявляет она, так и не поблагодарив за маленькую, но все-таки услугу, – Ты часто в Париж летаешь?

– Второй раз, – неохотно признаюсь я, – По работе.

Я – дипломированный переводчик французского. Потому наверно мне стыдно признаваться, что родоначальника собственной профессии я видела всего два раза, да и те были короткими насыщенными командировками, а не длительным впитыванием нюансов языка и культуры.

– А ты? – спрашиваю я без особого интереса, исключительно чтобы не сойти за бирюка.

– А я живу в Париже. Жила. Теперь все, возвращаюсь обратно. На родину, – последнее слово лишено томного ностальгичного оттенка.

Моя собеседница неожиданно хлюпает носом и отворачивается.

– Ну, ничего, в Риге сейчас тоже нормально. Кризис почти прошел, – замечаю я.