Древо прошлой жизни. Том II. Часть 2. Призрак легенды

А о брате сказал, что тот просто умер.

– Юридическая сторона дела была такова, – начал Мишу. – Официально родители Кулешова погибли во Владимире в результате самовозгорания дома без вмешательства посторонних. Его брат – Дмитрий Афанасьевич Кулешов, 1948 года рождения, который на пять лет старше Валентина, сначала был признан безвестно отсутствующим, а через пять лет – объявлен умершим. Так считается по вашим законам. А жена Дмитрия, – кажется, Юлия, – скончалась в 2000 году уже после исчезновения мужа. Детей в их семье не было.

Всё это было подтверждено рядом документов. Дело о наследстве хранится в Шато-конти.

– А как же с другими родственниками Кулешова? Я знаю, что у него нет семьи, но ведь могли быть и другие претенденты, – предположил я.

– Теоретически Кулешов мог представить фиктивные свидетельства об отсутствии иных претендентов, получив нужные бумаги за взятки. Эта вероятность не исключается даже в международных сделках, где документы подвергаются дополнительной проверке. Но его бумагам не верить было нельзя.

Теперь относительно его брата, который внезапно исчез. Доказательств причастности к этому Кулешова у нас нет. Вы уже говорили, что письмо, адресованное Элен, находилось у неизвестного мужчины. Сколько ему лет?

– Под шестьдесят. Он не помнит своего имени.

– По возрасту подходит. Кстати, Валентин рассказывал про своего брата Дмитрия, что он проживал в Суздале и был то ли художником-реставратором, то ли искусствоведом. Поводом для такого откровения послужила картина, которая вас так поразила, – сказал Мишу.

 – На неё обращают внимание многие гости.

Я повернулся к Констанции.

– А как вышло с той картиной? Кулешов захотел приобрести её у вас до того, как установил свою родословную?

– Вы имеете в виду, Алекс, знал ли он имя Эльзы Брутвельдт?  Да, знал. Представьте себе, ему также были знакомы имена потомков Эльзы и Жерара. Он был в неведении лишь о тех, кто жил в Эльзебурге до переезда Эльзы во Францию. Но я и сама знаю об этом понаслышке и только от Жюля.

– Поэтому Кулешов так хотел увезти эту картину?

– Возможно. Он уверял нас, что это шедевр, набивая полотну цену. Деньги у него были, – для начала он предложил триста тысяч. Что удивительного, если бы он решил докопаться до своих немецких предков?

– А где он останавливался?

– На вилле «Лидия» в Сен-Тропе, которую недавно приобрёл. Мы с Мишу ездили к нему по делам, но лучше обходить этот дом стороной. Его люди жили с ним, и мы видели у них оружие.