Партия

В институте Вениамин впервые познал радость женской любви, это случилось после празднования сдачи сессии. Он первый раз выпил вина и опомнился, только когда механически двигал тазом и обнимал свою сокурсницу, лёжа на кафедре в аудитории. Сокурсницу звали Ася. Она ему сразу понравилась, да и неудивительно, ведь то была настоящая красавица, за которой ухлёстывал весь курс. До сих пор они очень мило общались, даже сдружились, но чтоб дошло до такого! Только в мечтах Веня мог себе это представить. Напрягшись всеми мускулами и испытав небывалое состояние боли и блаженства, Веня излил горячее семя в лоно подруги.

– Для первого раза, Левин, ты продержался довольно долго, – прошептала Ася ему в ухо.

Веня немного сконфузился. Он гладил её дреды, водил ладонью по прелестному, в веснушках лицу.

– Какой у тебя красивый нос и губы, прямо лицо древнерусского витязя.

– Знаешь, я еврей, – гордо признался он.

– Для меня ты витязь.

С той поры завязался у молодых студентов роман, и ещё какой. Такой, что после месяца отношений Веня решил привести её в дом. И вот это, пожалуй, было ошибкой.

Встретив Асю довольно ровно, мама после её ухода произвела маленький допрос:

– Веня, ты с ней как? У вас серьёзные отношения?

– Да, очень.

– Слушай, я этого знать не желаю. Можешь дружить, гулять там, ходить в кино, но уж, конечно, не думать о серьёзных отношениях с этой веснушчатой гойкой! – разнервничалась мама.

– Ты что говоришь-то, я её люблю, и мне всё равно, кто она!

Веня впервые закричал на мать; оробев от этого, он убежал к себе в комнату и закрылся.

Дело принимало серьёзный оборот. Увещевания родителей и бабушки имели мало толку. Тогда было решено пригласить рава Хаима, пожилого цадика, друга дедушки Семёна.

Когда рав Хаим остался один на один с Веней, он спросил:

– Беньямин, ты убеждён, что по материнской линии у неё нет ни капли нашей крови?

– Меня мама уже просила узнать у неё об этом и, если найдётся, принести справку. Но Ася сказала, что нечего и искать, да и унизительно это.

Тогда рав сказал:

– Послушай, мальчик мой, я не буду говорить тебе о молодости и всяких чувствах, но внемли одну вещь.