Возвращение

Но какою дорогой?

Улетел мотылёк. И состарилась, и умерла красавица-мама.

В сон из тени на свет лиц и жизней обрывки,

Твоих парусов чёрных, алых летят панорамы.

Всюду женщина – знак… гений, ангел изменчивости, тёмное пламя,

Как дробится оно в диких водах над головой, под ногами.

И как будто родился горой… баобабом, сосущим века,

Океаном, гудящим черепахами, альбатросами,

Под луною вздымающимся, цепенея торосами,

Но отмерили век мотылька.

По судьбе, по стерне, чисто силой краплёною крыто,

И обрюзглые мысли плетутся, как свиньи в корыто.

Философскую паузу чуткое держит кладбище,

Отдалится, прикинется рощей уютной в накрапах

И стервятников, чинно кивающих, держит за лапы,

Гладит, но и грозит: чьи там глазки всё делят и рыщут?

Выручай, мотылёк,

Принеси ему

Орошённую утра улыбку,

Где беда так не скоро, почти никогда…

В любовь погружённое,

И зерно заполняет мир.

Кто любит, быстрее живёт,

Но между песчинок часов.

Колыбельная мраку улыбка.

Выноси, мотылёк.

Умащения

Мучит зависть – отмщение к мирозданческой роли,

И вот её словно не ты (одержимости дух)

Проживаешь в поступке-обряде и плоти-наряде.

Уподобясь творцу,

Прогонять себя сквозь воплощений хлысты,

Где внутри высекается рай,

А снаружи надсмотрщиком ад.

Где предатель и сребреники берёт

Не денежной выгоды ради;

Императрица,

Ночью шлюхи переодетая,

Берёт за любовь медяки с моряков и солдат.

Где казарма – излюбленная

Императора черновая рубаха,

А клинком распахнутая арена —

Парадный мундир, ибо гения праха.

От сожженья великого города до сожженья амбара —

Всё ступени единого восхождения над…

Умащенье Вселенною —

Как соскобленные

Пот и кровь гладиатора,

В благовония, в драгоценную склянку, —

Плоть и кровь зажигающие

В патрицианке.

Рыба и океан

И если кто бывает приголублен,

То океан давно его прирыбил,

Где в коконе всея материй глуби —

От капли, впадины, до млечной зыби —

Всё памяти кристалл, един глоток,

Теперь вмещённый дабы в твой роток.

Посылы рыбе, горевая стать,

Чтоб одиночествами обменяться,

Как будто сопричастиями братства,

И просто, наконец, друг другом стать…

Где рыбе, тяжестью в сам океан,

И вдох дырою чёрной будет дан.