Виктория

Еще немного и всё закончится; можно будет насладиться и тихой семейной жизнью, и беременностью. Живот уже стал заметно округлым; его стали замечать однокурсники, преподаватели. И все твердили одно: не волнуйся! Но натура у нее беспокойная и мнительная. Она знала: пока не защитится – не успокоится. Когда в день "Икс" очередь дошла до нее, она, волнуясь, вышла в центр аудитории, собралась говорить и не смогла. Такое ощущение, что челюсть свело. Наде стало казаться, что сейчас ее вырвет или она потеряет сознание, хотя токсикоз у нее давно закончился.

Она думала, что это состояние длится вечность, но прошло всего несколько секунд и Надя заговорила: правильно, грамотно и слегка эмоционально. Еще через несколько минут она знала точно: защитилась она на слегка эмоционально. Позже поняла: защитилась на "отлично".

А, когда узнала наверняка, позвонила Диме.

– Предлагаю отметить, – обрадовался муж. – Такое чувство, что и я отмучился.

– Знаешь, как я хотела бы отметить свою защиту?

– Походом в ресторан?

– Походом в детский магазин, – улыбнулась Надя.

 – Хочу присмотреть нашим мальчикам коляску. Ты как на это смотришь?

– Положительно, конечно. Но потом в ресторан.

– Уговорил, – засмеялась довольная жена и положила трубку.

Резкие боли в животе Надя почувствовала днем; Дима был на работе. Перепугавшись, она вызвала скорую. Уже в больнице с надеждой смотрела на врача, рассматривавшего результаты ее УЗИ. Врач молчал; по ее щекам не переставали бежать слезы. К тому же она снова начала чувствовать сильную боль.

– Почему вы молчите? Я потеряла своих детей? – еле выдавила она.

– Я хочу, чтобы вас посмотрел еще один врач, – сказал доктор. Надя заревела, хотя надежда, что от другого врача она услышит о сохранившейся беременности, не оставляла ее. Вдруг боль стала невыносимой. Она потеряла сознание.

Три дня Надя пролежала в реанимации. Сейчас она в палате. Она больше не беременна. Беременность замерла на пятом месяце. Она не может в это поверить; кажется, жизнь не имеет больше смысла.

Даже выходить из больницы не хочется: придется слушать сочувственные речи, видеть сопереживающие лица. А никого видеть и слышать не хочется; жить не хочется. В палату вошел Дима. Она долго молча на него смотрела. Потом тихо произнесла:

– Ты поседел.

– Я тоже заметил сегодня утром, хотя твоя мама говорит, что седые волосы появились несколько дней назад, – сказал Дима и замолчал. Посмотрев друг на друга еще какое-то время, они обнялись.