Клязьма и Укатанагон

– Ну да, но на этом настаивали многие, например еще Святая инквизиция.

– Здорово сравнил.

– Вчера жили вчерашней иллюзией, сегодня живем сегодняшней, а завтра будем завтрашней. Никто не может заранее знать собственное мнение. Вот у Павла Николаича сегодня, например, травма от реальности…

– И темку острую треплете, и закусываете вкусно, приятно посмотреть, – вставила Светлана, в розовом халате и с головой, обмотанной полотенцем, вернувшаяся за стол.

– …поведай обществу, Павел Николаич.

– Прямо вот сейчас, за едой? – усмехнулся Павел.

– Ну да, тема, конечно, низкая, но мысль высокая. Пошли мы ферму смотреть, а там ветеринару нужно было получить от бычка, ну… как бы выразиться, материал…

– Может, все же потом?

– Не переживай, москвич, это жизнь, природа, как вот эти яйца вареные. Смотрим: поставили верстак повыше, накрыли коровьей шкурой и прибили к нему деревянное сиденье от унитаза. Все. Привели быка, он прямо рвется в бой, вскочил на верстак, и крепкая такая девушка-ветеринар в белом халате поймала в сиденье эту его штуку и подставила под нее ведро.

А еще и пошутила смело, но это уже не за столом. Вот реальность: сама природа, в виде натурального быка, в важнейшей для нее, так сказать, ситуации принимает желаемое за действительное. Или действительное за желаемое. Куда уж разобраться нам, живущим немного более сложной жизнью.

– Можно попробовать мозгами.

– А юная ветеринарша чем пробует? Живет там, где, как тебе кажется, все погибло и разорилось, а вот ей кажется по-другому.

У нее что, мозгов нет?

– Я думаю, девушки-ветеринары самые большие реалистки, – сказала Женя.

– Да нет, – засмеялась Татьяна, – девичья трезвость – иллюзия. А вот бедный бычок, когда очухается, что скажет?..

– Он не очухается, Тань, он живет дальше, не приходя в сознание.

– Ладно вам, – сказала Светлана, – прямо трагедия мужской жизни. Ты теперь помещиком будешь, Павел Николаевич?

– Что ты, что ты, у нас главное теперь – политическая карьера, а мы, селяне, так, забавляемся…

– Ой, ой, это кто тут одинок, заброшен с детства?.

.

– Погоди, Крупнова, погоди, сколько земельки-то собрали, Павел Николаевич, похвались.

– Тебе что, это интересно? – спросил Павел.

– Очень. У меня тоже хозяйство.

– Любознательная какая… Ну… Три деревни душ християнских.

– А можно, пожалуйста, Павел Николаевич, скажите в гектарчиках.

– Ну хорошо. Примерно, ну, десять тысяч.

– Гектаров? Солидно.