Алые проталины

Как этим русским не промывай мозги: мол, не было никакого ига, и Куликова сражения тоже не было – нет, твердят свое! Им, родимым, уж и пенсию на рупь повысили, а они большого мурзу Собянина так и кличут «лукавым татарином», ну что с них взять!

Однако, заболтались мы. Век-то иной, а в глазах москвичей так и стоит наследная чистота московских улиц времен пятидесятых, послевоенных. Скажите, потомки, кто из вас нынче помнит грандиозное советское кино Марлена Хуциева «Застава Ильича»?

…Идут русские воины ранним утром по безлюдной Красной площади.

Приглядитесь, они меняют караул не у мавзолея с останками вождя, а у нашего с вами порога.

Часть 3. «Храм красоты»

Наспех накинув что-то из верхней одежды, ребята, возбужденные интригой происходящего, шли метрах в пяти позади плывущей, как белый парус, божественной Ники. Известно, что в декабре температура Москвы разительно отличается от показателей греческих термометров. Тем не менее, девушка шла в открытой легчайшей тунике. Поверх ее крыльев, не видимых простым глазом, развевались белые античные ленты.

Так, переходя с одной улицы на другую, они подошли к городской окраине. Неряшливая промзона, похожая скорее на свалку, чем на регулярную территорию города будущего, вдруг расступилась, и наши герои оказались на площадке, отгороженной от прочего пространства стеной из белого природного камня. Девушка обвела ребят строгим внимательным взглядом и пригласила войти в сложенный из розового травертина проем в стене. Смеркалось. На небе загорались первые звезды.

Ребята один за другим последовали за девушкой. Лева чуть задержался, определил по Большой Медведице местоположение Полярной звезды и после этого вошел в проем вслед за другими.

– О-ба-на! – еще раз процитировал Гоша самого себя, с восторгом оглядывая великолепную залу неопределенных размеров, сверкающую, как Сезам, отсветами не одной тысячи драгоценных камней и кораллов.

– Друзья, я приветствую вас в храме Красоты! Это не сон. Все, что вы видите вокруг себя, реально существует.

Просто остановилось время, и мы имеем возможность рассмотреть изнутри порядок вещей. В жизни, когда время непрерывно перемещает нас, такой возможности нет, – голос девушки нарушал тишину залы и казался самостоятельным сгустком звука, летающим, как горлица, среди высоких подпружных арок и колонн.

Она подошла к внушительной кубической форме из красного мрамора, покрытой золотистой материей. В самом центре куба лежала книга в потемневшем от времени кованном переплете.