Пророчество. (О войне, людях и событиях)

– Вот ведь ведьмица! – сказал, почёсывая затылок, один из них, – Прямо чертовщина какая-то.

Ночью к ним пришла Ефросинья. Она принесла хлеб, сало, молоко для раненого, немного крупы, соли и другой снеди. Перевязала капитана, смазав рану бабушкиным зельем, и проверила выполнение задания старухи поить капитана отваром кровохлёбки.

Так, через день, они ходили с Фроськой к раненому капитану в течение недели.

Оберегая себя и их, старшина выдвинул на опушку леса, к селу наблюдательный пост. Они не сопровождали женщин, а просто наблюдали, не следит ли кто за ними.

На восьмой день пребывания группы солдат на болоте, наблюдатели пришли в домик вслед за старухой. Подойдя к столу, они положили на него немецкий автомат и подсумок с патронами.

– Откуда? – кивнув на стол, спросил старшина.

– Полицай шёл за бабулей. Вероятно, хотел выследить, куда это она ходит.

– Надо уходить отсюда, – раздался слабый голос капитана. Он чувствовал себя намного лучше. Его рана затянулась, и он изредка даже садился.

Посмотрев на Фроську, спросил:

– Может быть и Вы, бабушка, с нами пойдёте? Что если он был не один?

– Мне, милый, бояться нечего. Я своё в Сибири отбоялась. А вам, может и надо идти. Ты сил поднакопил, сдюжишь. Только не дойти вам до наших. Далеко они отошли. Вы в лесах возле Старицы партизан пошукайте. Люди говорят, что появились они недалече от Болшево.

Она рассказала им, как нужно идти, дала мази для раненого, травки для питья и, перекрестив каждого, ушла.

В селе поднялся шум. Пропал полицейский. Его искали весь день, но не нашли. Никита, вбежав в домик матери, орал на неё страшным голосом, обвиняя в том, что та ходит в лес, нарушая все его запреты.

– Ты что, не понимаешь, что я запретил всем, всем ходить в лес!? Теперь немцы скажут, что это ты убила полицейского! Всё село тычет в меня пальцами, говоря, что тебе можно ходить в лес, а им нельзя!

– Да плевала я на твои распоряжение и всё село, – неожиданно сказала старуха.

– Так ведь повесят, – как-то жалобно заскулил Никита.

– А мне и жить не охота. В глаза людям смотреть срамно. Лучше бы ты в Сибири сгинул, чем такой позор смотреть.

– Ты, мать, давай говори, да не заговаривайся! А то я не посмотрю что ты моя маманя – накажу!

– Да ты меня уже и так наказал, дальше некуда. Вся в грязи, не отмыться.

Никита выругался и выскочил из домика.