Калейдоскоп памяти. Размышления художника о живописи и архитектуре и воспоминания о юности

Честно говоря, все, что мне кажется – я помню, скорее, по рассказам мамы. Мы оказались там той половиной семьи, которая на грузовике добралась до железнодорожного вокзала в Одессе и в грузовом вагоне добралась до Урала. Мои баба с дедом по линии отца и четыре тетки с детьми. У маминой младшей сестры Люси был сын Рома, на месяц моложе меня. Месяц – большая разница, когда тебе всего от роду 3 месяца, так что в сравнении с Ромой я был гигантом и все время выпихивал его из того самого одесского деревянного корыта, в котором нас с ним мыли вместе в целях экономии воды.

Когда мне было около трех лет, в 1944-м, моя маленькая и хрупкая интеллигентная мама, движимая каким-то необъяснимым порывом, отважилась оставить меня на всю эту родню и «полетела» на встречу к любимому мужу. Мне было три года. То есть мама умчалась в зиму в беличьем полушубке и бурках, на перекладных, в сторону фронта, весьма приблизительно зная и скорее – чувствуя, где он, этот самый любимый на земле человек.

Из писем с фронта полк отца должен был находиться примерно в таком-то направлении, не знала она ни названия города, ни точного времени, когда они там будут, вообще у нее ничего не было, кроме мощного интуитивного порыва: хочу его видеть, поеду и найду.

Я всегда считал, что женщина так устроена, что вроде любит детей больше, чем мужа, но этот эпизод показал, что не всегда это так, да и вообще все теории и обобщения не стоят медного гроша. В ту лютую зиму, имея в голове только направление движения войск и оставив меня, мама отправилась искать отца.

Сердце привело ее точно на ту станцию, где остановился ненадолго поезд, и солдаты из прибывшего грузовика выгружали ящики с боеприпасами; все было в движении. Облака летели и меняли форму на огромной скорости, страшный мороз не давал дышать. Был вечер, закат, и снег вспыхивал искрами под малиновым закатным солнцем, предвещающим, что завтра пронизывающий ветер еще усилится. Было предчувствие счастья и крик интуиции: «Иди за мной и ничего не анализируй!» Этот странный внутренний ориентир подвел маму к толпе военных, среди которых возвышался стоявший спиной к ней в тулупе и шапке-ушанке с опущенными ушами офицер, командовавший погрузкой.

Она услышала знакомый голос, окликнула его, увидела изумление, счастье на его лице.

Он подбежал, схватил ее на руки, поднял высоко и кричал:

«Смотрите, это моя жена! Это моя жена!»

Он был очень высокий, почти 2 метра ростом.