Прозаические опыты

Вонь… затравленный взгляд… если бы дело вскрылось, его ждала бы такая камера… ах, сколько он видел таких взглядов, таких ублюдков, всяких ублюдков… А их руки… сухие, с тонкими слабыми пальцами, жирные, потные… сколько ему довелось пожимать в жизни таких рук, чтобы что-то иметь… пропасть откладывала объятья… ему захотелось вспомнить что-то в своей жизни, что выдержало бы взгляд этой уже совсем потемневшей пропасти, что хоть как-то уняло бы, просветлило ужас перед ней… ему вдруг до привкуса во рту вспомнилось тело жены, когда она была молода… королева Беер-Шевы… такую задницу надо было еще поискать… и вдруг ему представилось, что они на кровати лежат с женой, и тело ее жадное, красивое, вожделенное… только не кровать это, а там, внизу, он лежит рядом с ней, с ее наготой, весь искореженный, так, что узнать нельзя… перед глазами мелькнул дом… он достался таким трудом… ему представилась королева Беер-Шевы, которая сейчас, на залитой светом кухне готовит ужин, включила вечерние новости, скоро наберет его… и она будет там завтра, и завтра вечером она так же включит новости, но его в этом доме, в этом уюте уже никогда не будет… НИКОГДА НЕ БУДЕТ… подумалось: лет пять-шесть, и старшая начнет водить женихов в дом, там, в этом доме будет жизнь, а его там не будет… не будет его, больше никогда не будет… он вдруг попытался представить, что останется от него в том, что будет после него, где он будет там, в чем… безумно пляшущие, орущие, спирающие дыхание мысли говорили Амиру о том, что в том, что будет, его нет, не будет ничего, что было бы им, в чем он был бы… Пропасть дышала ему в лицо, глумилась над ним, и не было ничего, что могло бы его защитить… голубые глазенки, которые смотрят на мамочку… Во всем этом ослепляющем, убивающем, повергающем во мрак безумии ума, почему-то не вспомнилось Амиру гневное лицо отца, когда он спросил – папа, а ты боялся когда-нибудь смерти?.