Маньяк

Виктор Павлович работал в военкомате, был начальником четвертого отделения, отвечающего за призыв. Мать устроилась смотрителем в краеведческий музей, который, к тому же, был вечно на реставрации.

Наталье Сергеевне в Ивделе не нравилось. «Глухомань» – вполне оправданно называла она местечко с гидролизным заводом с одной стороны, колонией особого режима с другой, и скудным домом культуры с романтичным названием «Северный маяк» (в народе – «Северный маньяк») в центре.

Подполковнику привередничать было не по уставу, а Максима никто и не спрашивал.

Целыми днями он пропадал на улице.

Стояла середина августа, до школы оставалось еще целых две недели. Максим осмотрел местные достопримечательности. Скалы «Три богатыря», как называли их ивдельчане. Три каменных громадины, наполовину спрятавшиеся в облаках и омываемые шипящей, словно удав, горной рекой. Максим коснулся воды рукой, она была обжигающе холодной.

Гулял по кедровой роще. Перепачкавшись в смоле, набил полный рюкзак кедровыми шишками.

Подкралось первое сентября. Максим хоть и был трусоват, однако новой школы совсем не боялся. Макаровы часто переезжали, быть новеньким мальчику приходилось не впервой. Максим не заискивал перед учителями и одноклассниками, но контакт находил быстро. Уже через каких-то пару – тройку дней у него появился лучший друг. Сосед по парте Саня Перепелкин. Сашка, как оказалось, еще и жил неподалеку. Его дом располагался через дорогу, напротив овощного киоска.

Лихо промчалась осень, пришла зима. Городок сковали крепкие уральские морозы…

***

Утром мама готовила омлет. Она носила очки в тонкой позолоченной оправе, была стройная, худощавая, с пышными каштановыми волосами.

Максим доедал свою порцию, когда вернулся с дежурства отец. Высокий, голубоглазый, с горящими зимнем румянцем щеками, успевшими проклюнутся легкой щетиной за время дежурства.

Тяжелый бушлат с заснеженным воротником он сбросил в коридоре, форму с тщательно отглаженными стрелками на брюках повесил на плечики в шкаф.

– Теплее одевайся, – сказал подполковник сыну перед тем, как отправится в душ. Виктор Павлович был по – военному немногословен.

Через мгновение из ванной стали доносится звуки плещущейся воды и бодрые отфыркивания.

Максим застегнул пуховик, влез в дутые на липучках сапоги – «аляски». Мама намотала ему шарф до самого носа. Максим стал похож на юного полярника.