Наследие

Однажды, раскладывая отравленную еду, он заметил собаку, которая зашла на кухню в поисках вкусненького. Это была собака его старшего брата-человека. Братьев Диен ненавидел.

Мальчик усмехнулся и хотел было уже предложить собаке отраву, как подумал, что его связь со смертью животного увидит средний брат – дэкас и, конечно, отец. Начнётся разбирательство. А Диену это совсем не нужно, ведь тогда может всплыть и его цель. Тогда он просто положил кусочек еды с отравой на видное место и ушёл.

Наутро Диен проснулся от суеты в замке.

Он выскочил в большую гостиную и застал там старшего брата, тот был в горе. На полу лежала мёртвая собака… Диен с трудом спрятал улыбку и изобразил на лице удивление.

Средний брат посмотрел на него и вдруг указал на него пальцем:

– Он убил её, – твёрдо сказал он.

Диен попятился и пролепетал:

– Я не убивал… нет.

Отец смотрел на него сурово и спокойно, словно пытаясь прочесть то, что он сделал.

Диен почувствовал холод, словно холодная рука схватила его и пытается влезть внутрь.

Он задрожал, ему стало страшно. Мальчик чуть было не закричал от ужаса, что он не сможет сопротивляться и всё расскажет. Его вряд ли казнят, но тюрьма вполне реальна.

Только сейчас принц понял, что дэкас действительно способен узнать любые сведения, не применяя пыток.

– Я не убивал, – снова твёрдо сказал он, – я травил крыс… и, наверное, собака съела кусок, который я недостаточно хорошо спрятал.

– Он говорит правду, – наконец сказал отец, – собака не ела из его рук, она съела тогда, когда Диена не было в комнате.

Диен выдохнул про себя и попытался унять дрожь. Это был первый урок. Что бы он ни сделал – нить, что тянется к нему, дэкас увидит. Любое убийство будет раскрыто. Он не сможет ничего скрыть, даже если будет говорить полуправду.

– Отец, – не унимался, средний брат, – я уверен, это не вся правда. Допроси его!

Диен снова задрожал. Если отец дэкас допросит его, то всплывёт не только история с собакой, но и его планы относительно братьев.

Такое ему не простят.

Отец смотрел задумчиво и взвешивал своё решение. Допрашивать сам он не мог, так как не сможет быть беспристрастным. Значит, это должен сделать другой дэкас. Как это скажется на психике ещё, в принципе, ребёнка, неизвестно. Детей дэкасы никогда не допрашивали. Диен был почти подросток – и не взрослый, но уже и не ребёнок.

Неожиданно вмешалась тихая и молчаливая доселе мать: – Нет! Ты не имеешь права калечить своего сына. Он не убивал собаку.