Подарок морского черта

Решение остаться жить здесь, в столице Каталонии, созрело мгновенно. И уже на следующий день в агентстве недвижимости ей подыскивали квартиру. Цена не имела значения. Значение имел вид из окна – вид на храм Святого Семейства.

Так Марина и стала жительницей Барселоны, а Антонио Гауди – ее доктором, личным психотерапевтом. Она часами бродила вокруг самого знаменитого в мире долгостроя – храма Саграда Фамилия, вот уже полтора столетия строящегося на пожертвования горожан, и не могла оторвать глаз от словно выраставших прямо из земной тверди башен, переплетенных листьями и цветами, от застывших в камне фигур в окружении птиц и звезд.

Она замирала в немом восторге под параболическими сводами, и чувствовала себя в лесу, гигантском диком лесу, только каменном, пронизанном светом, льющемся из витражных окон, и слышала многоголосое пение ангелов и птиц. И всем своим существом понимала замысел архитектора, сотворившего это чудо: вот так, именно так, должен чувствовать себя человек в этом мире – огромном и величественном храме Творца.

После работы почти каждый день она отправлялась бродить по городу и останавливалась то возле дома Мила, очень точно прозванного «каменоломней», или дома Батльо с его карамельным фасадом с глазастыми балкончиками; рассматривала витражи церкви колонии Гуэль, похожими на зрачки диковинной сказочной птицы, восхищалась переливчатой текучестью майолики дома Висенс. А по выходным почти целый день проводила в парке Гуэля, то рассматривая со знаменитой извивающейся скамьи пряничные домики с их, словно покрытыми сахарной глазурью, крышами и башенками, то застывала на мраморных ступенях лестницы, любуясь скульптурой саламандры, медленно бродила между волшебными по своей красоте и необычности колоннами, словно выросшими из земли сами по себе, без участия людей; отдыхала в кружевной тени наклонных галерей, чьи колонны напоминали застывшие в камне торнадо; проводила ладонями по шероховатой поверхности каменных балюстрад и впитывала их животворящее тепло.

Чудесный лекарь Гауди изобрел гениальное в своей простоте лекарство для уставших от простых и лаконичных геометрических форм жителей современных мегаполисов: все его творения не имели прямых линий и углов. Дома и колонны, башни и балюстрады, крыши и фронтоны воплощали в себе прекрасную и мощную энергию природы во всей полноте ее форм и красок. Оттого и глаза радовались, а душа Марины отдыхала, созерцая их.