Подарок морского черта

У меня куча дел, Мигель, и откладывать их уже нельзя.

Он обхватил руками свои колени и сгорбился, словно ему стало вдруг холодно в этой душной, южной июльской ночи. Через невыносимо долгую, мучительную минуту произнес тихо и жалобно, почти умоляюще:

– Останься, керида, побудь еще немного со мной.

И Марине показалось, что он переигрывает, изображая безнадежно влюбленного. Она поднялась с постели, накинула халат, зажгла лампу над кроватью и решительно направилась к столу.

– Вот, Мигель, возьми, это тебе, – протянула к нему зажатую в ладони пачку купюр.

Он так дернулся, просто отпрыгнул от денег, как дикий зверь от капкана, и поднял на нее черные безумные глаза.

– Ты что?!

– Мигель, возьми это в знак моей благодарности. Мне было очень с тобой хорошо. Я буду помнить каждую минуту, проведенную с тобой…

– Замолчи! – выкрикнул он и вскочил с кровати.

Он хватал с пола свою одежду, натягивал ее на себя, не обращая внимания на треск рвущейся ткани, и каждое его движение было резким, дерганным, как движения раненного зверя.

– Мигель, куда ты?.. – пробормотала растерянно, не понимая, что происходит.

Он метнулся к двери и уже на пороге, повернув в ее сторону лицо с горящими темным огнем глазами, процедил сквозь зубы, будто сплюнул себе под ноги: «Дура!» И ушел, громко хлопнув дверью. Марина опустилась на край кровати и уронила голову в ладони. Никому ненужные хрустящие бумажки веером разлетелись по кровати.

Утро жемчужной дымкой завесило линию горизонта. Вдалеке медленно плыл рыболовецкий сейнер, громоздкий и неповоротливый. Из-за мыса, что ограничивал слева бухту, высыпала стайка белых парусных яхт, похожих на сложивших крылья мотыльков. А в небе кружила взбудораженная стая чаек, оглашая окрестности тревожными резкими криками. Вдоль пляжа по изумрудным волнам скользили на своих досках серфингисты.

Подставляя лицо свежему ветру, Марина стояла на верхней палубе.

– Все готово к отплытию, сеньора, – вежливо произнес капитан, – ждем только вашей команды.

Марина вздохнула, так тяжело было на душе. Надо было отплывать, ведь здесь ее уже больше ничего не держало. Но странная ночная сцена с деньгами не давала покоя, камнем тяготила душу.