Маракотова бездна

Переговорная трубка будет соединять нас с кораблем, так что мы сможем давать наверх наши указания. Никаких трудностей возникнуть не должно. Как только мы захотим подняться наверх, нам нужно будет всего лишь сказать об этом.

– А воздух?

– Воздух будет закачиваться по трубке к нам.

– Но там же будет кромешная тьма.

– Это представление, боюсь, однозначно соответствует действительности. Эксперименты Фола и Сарасина на Женевском озере показывают, что даже ультрафиолетовые лучи не проникают на такую глубину. Но разве это проблема? Мы будем обеспечены мощным электрическим освещением от двигателей корабля, а также дополнительно от шести двухвольтовых сухих элементов «Хеллесенс», соединенных вместе, которые будут давать ток в двенадцать вольт.

Помимо всего этого в нашем распоряжении будет еще армейская сигнальная лампа Лукаса в качестве переносного светильника. Еще какие трудности вы видите?

– Что, если наши воздушные трубки запутаются?

– Они не запутаются. И в качестве резерва у нас есть сжатый воздух в баллонах, которого нам хватит на двадцать четыре часа.

Ну, так что, я удовлетворил вас? Пойдете со мной?

Это было непростое решение. Мысль работала быстро, а воображение живо рисовало картины ужасов. Я как будто видел перед собой эту черную коробку в первозданных глубинах, ощущал этот спертый, уже побывавший в чьих-то легких воздух, а потом увидел, как начинают прогибаться внутрь металлические листы стен, разрываясь на стыках, и как через каждый такой разрыв и дыры от заклепок начинает бить вода, постепенно заливая пол, поднимаясь снизу.

Это была медленная, жуткая смерть. Но тут я поднял глаза и увидел перед собой старика с горящими глазами, пристально глядящими на меня с восторгом мученика, готового положить себя на алтарь Науки. Он очень заразителен, такого рода энтузиазм, и даже если он и безумен, то, по крайней мере, благороден и бескорыстен. И я, воспламенившись от его большого огня, вскочил на ноги и протянул ему руку.

– Доктор, я с вами до конца, – сказал я.

– Я знал это, – сказал он. – Ведь вовсе не из-за ваших отрывочных познаний в науке я выбрал вас, мой юный друг, – добавил он, улыбаясь, – и также не из-за вашего глубокого знакомства с пелагическими крабами. Есть другие качества, которые могут принести больше практической пользы, и это верность и мужество.

Получив, таким образом, этот маленький кусочек сахара, я был отпущен; будущее мое отныне мне не принадлежало, а весь мой уклад жизни полетел в тартарары.