Не зови волка

 – Это Лукаш Смокуви, и ты должен мне чертову кучу объяснений!

Никакого ответа. Это казалось невозможным. Шесть лет, и он был все еще жив… и он солгал.

Лукаш спрыгнул с коня и начал барабанить в дверь с такой силой, что она заходила ходуном, чудом удерживаясь на прогнивших петлях.

– ОТКРЫВАЙ ЧЕРТОВУ ДВЕРЬ, РЫБАК.

Позади него спешился Кожмар. С выражением утонченной брезгливости он аккуратно привязал поводья своей лошади к липкой коновязи и с сомнением посмотрел на орлицу, хрустящую останками голубя на крыше дома.

Лукаш снова стукнул кулаком по двери. «Этот обманщик, мошенник…»

– РЫБАК, ОТКРОЙ ДВЕРЬ.

Внутри было тихо. Лукаш отступил на шаг и задрал голову, глядя на второй этаж. Весь дом опасно кренился набок. Молодой человек поднес ладони ко рту и заорал:

– РЫБАК! ОТКРЫВАЙ, МЕРЗКИЙ ЛЮБИТЕЛЬ СТРЖИГ, БАННИКОВО ОТРОДЬЕ…

– Погоди, – лениво вмешался Кожмар. – На твоем месте я бы не стал так грубить…

Дверь распахнулась.

– ЛЮБИТЕЛЬ СТРЖИГ? – проревел голос внутри.

В дверном проходе появился человек, его лицо оставалось скрытым в тени. Кожмар побледнел, но Лукаш был слишком зол, чтобы испугаться.

– Я уже надеялся, что ты там помер, – прорычал он.

– Тебе страшно повезло, что ты не выбил мою дверь, юный Смокуви, – сказал Якуб Рыбак. В полутьме мерцал один глаз. Голос Якуба сильно изменился с тех пор, как Лукаш видел его в последний раз: раньше он был мягким и немного шепелявым. – Иначе я бы вырвал тебе зубы один за другим.

Как и весь остальной дом, эта дверь держалась на одном только честном слове.

– Да, конечно. – Лукаш стукнул по двери, и верхняя петля со звоном упала на пол. – Я могу просто дунуть, и эта хибара развалится на куски.

Его слова звучали отрывисто, словно выстрелы. Рыбак не ответил. Он медленно вышел из тени, ступив на залитое лунным светом крыльцо. Лукаш отступил на несколько шагов, чуть не врезавшись в Кожмара.

Младший Смокуви сомневался, что они с его новым знакомым станут лучшими друзьями, но, по крайней мере, он был не один.

– Чего ты хочешь, Лукаш Смокуви? – спросил Рыбак.

Лукаш не сразу подобрал нужные слова.

Борода и волосы Якуба отросли до груди, но не могли спрятать его лицо, обезображенное пятью огромными шрамами. Остатки века болтались над пустой глазницей. Даже его рот исказился, и часть зубов была видна, когда он смыкал губы.