Паноптикум

– Что еще за нюанс?

– Дело в том, видите ли, что интервью у подходящего ветерана мы взяли, но он согласен на его публикацию лишь при выполнении одного непременного условия.

– Какого такого условия? Что вы вечно тянете кота за хвост, Игорь Семенович? Говорите ясно и быстро, ведь у меня дел невпроворот с этим вашим праздником, – раздраженно выпалил Алексей Никодимович в ответ на странное заявление редактора.

«С этим вашим праздником!» – передразнил Игорь Семенович безобразно беспардонные слова мэра.

Его в последнее время так и подмывало что-нибудь дерзкое предпринять в отношении Алексея Никодимовича. Например, обозвать его вслух так, как он обычно называл мэра про себя.

– Алексей Никодимович, ветеран пожелал личной встречи с вами. Мало того, он заявил, что непременно должен вместе с вами проехаться по местам наиболее яростных боев, произошедших на территории Стекловского района зимой 41-го года.

Алексей Никодимович, услышав это, застыл в своем удобном кресле, подобно Будде в нирване.

В этом состоянии, впрочем, он пробыл недолго. Справившись с невольным оцепенением, мэр вначале побагровел, затем, облокотившись на стол, подпер подбородок обеими руками и с полминуты в упор разглядывал Игоря Семеновича. Такой реакции мэра Буденич не ожидал. Решив все же завладеть инициативой, Игорь Семенович спросил осторожно:

– Так что же нам предпринять в ответ на такое смелое заявление ветерана, Алексей Никодимович?

– Как зовут ветерана?

– Максим Яковлевич Царев, – с готовностью ответил редактор.

 – Подростком он видел освобождение города.

– И что же мне прикажете делать с этим активистом? Разъезжать с ним по району в поисках мест былых сражений, о которых он, скорее всего, толком и не знает ничего? Может, вас, Игорь Семенович, усадить в мое кресло на время этой экскурсии? А то ведь район без руководства останется! Как думаете, справитесь?

Буденич в ответ деликатно промолчал. Он решил больше ничего этому болвану не говорить. Пусть сам находит решение и выкручивается, как может.

Алексей Никодимович прекрасно знал, что этот тщеславный и хитрый писака, Буденич, лишнего шага больше не сделает. И ведь как повернул все дело, подлец! Формально даже упрекнуть его не за что, – ведь он выполнил свою работу. Нечего сказать, заварил кашу, журналюга. Подавив в себе недовольство, Алексей Никодимович стал лениво думать, как бы ему избежать общения со стариком-ветераном. Ничего в голову не приходило.