Гавриил. Только ветер

Подошла женщина, судя по всему медицинская сестра, поставила мальчику укол, санитар закрепил ремни на его руках и ногах, затем закрыл стеклянную крышку, мальчик закрыл глаза… Затем, без стука, в кабинет вошел еще один человек.

– Кирилл, добрых дней. Мне уже раздеваться? – спросил седоволосый высокий мужчина у доктора.

– Аркадиа, здравствуй, – ответил тот, – да, думаю, он уже отключился. После этого мальчику нужно некоторое время, скажем… месяц или два, он так уж плох…

– Хорошо, как скажешь. Сегодня на восьмой этаж должен поступить еще один мальчик, я понимаю, это не входит в твои обязанности, но… – виновным голосом произнес последний вошедший.

– Ну что ты, рад услужить, схожу, посмотрю. – дружески перебил его доктор. – Это очередной особенный мальчик Николая? Ох уж этот змей, ей богу

– Да. Но я чувствую… Все всегда говорят: чувствую; хотя понятия не имеют о состоянии человека. Но ты же знаешь. – Аркадий ни с того, ни с сего вдруг стал оправдываться. Вот же чудо! Вот же дружба! Видимо они с Кириллом Сергеевичем и впрямь такие хорошие друзья.

 – Кстати, он уже на острове, пока его потаскают по этому этажу, вечером ты к нему.

– Сделаю, сделаю, – ответил доктор и кивнул мужчине на колбу.

Аркадий лег, санитар и мед. сестра повторили тот же ритуал, что и с мальчиком, тот отключился. Доктор встал, подошел к одной колбе, что-то понажимал на приборной панели, прикрепленной к изголовью стеклянной кровати, повторил тот же ритуал. Спустя некоторое время комнату наполнило мягкое золотистое свечение, будто это мультик и Скрудж Макдак открыл ящик в той пещере… Правда наших пятерых героев не пришлось вытаскивать из заваленной камнями скалы.

Спустя примерно полчаса темнокожий санитар с мальчиком по левую руку вышел из кабинета. У мальчика все плыло перед глазами, он был похож на мертвеца, но никаких темных кругов и красного носа, он был бледен, казалось его волосы вышли в одну гамму с лицом. Пять шагов. Шесть. Виктор увидел мальчика в знакомом костюме с человеком, который его сюда привез.

Яков – такое теплое воспоминание, ведь до встречи с ним к Виктору все относились плохо, грубо, некоторые даже били… точнее большинство. Такова участь сирот, находящихся в детских домах, ничего не попишешь. Но его напугало, что у радужки мальчика светились золотистым цветом, голубой еле-еле пробивался. Ему вдруг стало тревожно, что еще один из ему подобных заключен в это место.