Гавриил. Только ветер

 – ответил мужчина, мальчик кивнул, – Я же не представился, какое невежество. Николай, к твоим услугам. Только пирожные меня таскать не заставляй.

– Вы старый папин друг? Тот са-амый, из-за которого у него начались проблемы? Это все ваша вина! – грозным голосом вымолвил Гавриил.

– Он тебе рассказывал? Хм, странно, однако. – удивился мужчина и с этим аккуратно сел в кресло за стол.

– Нет, он – нет. Это говорила моя сестра. Она вас помнит, до сих пор! И НЕНАВИДИТ! – мальчик уже кипел от злости, – а людям, которых Майя не может терпеть, живется трудно.

– Ма-а-айя! Малышка Майя! Ну конечно же – ответил Николай.

– Ее так смеет называть только папа – в голосе опять слышались ноты злости.

– Ага. Яков, ты свободен, нам надо вспомнить старое, былое, древнее с этим молодым человеком. – приказал он мистеру доброму.

– Нет. Стой! – обернулся и прошептал мальчик, – не оставляй меня с ним! Пожалуйста. – но все было тщетно, Яков вышел.

– Этот человек украл у тебя твою жизнь, твоего отца, а теперь ты цепляешься за него? – воскликнул Николай. – Надо же какая милость. Неужели я так пугаю?

– Я ничего не боюсь, – тут мальчик, конечно же солгал, но мальчики – на то и мальчики, чтобы не показывать свои страхи. – и тем более тебя, трусливый поддонок!

– Никто не смеет со мной так разговаривать, малыш, а те, кто осмелился приказали долго жить. – пригрозил мужчина. – Ну ладно. Первый раз прощаю. Первый раз всегда прощают.

– Меня не волнует ваше положение и ваш чин, поскольку для меня вы – человек, который разрушил нашу жизнь, которого ненавидит Майя. Всегда клянет вас на могиле мамы! Вас! – казалось, что вот-вот прольется дождь из глаз мальчика.

– Как твоя нога? Не хромаешь, а? Мали сильный, даже очень, – мальчик опять вздрогнул и прищурил глаза, Николай продолжил. – Что? Откуда я знаю? Нет, ну ты даже не представляешь! По-твоему сколько лет этому псу?

– Было.

– Ч-что? ЧТО? – казалось, глаза мужчины выкатятся из орбит.

– Он умер, – мальчику сразу полегчало, – после того, как меня укусил. Папа настаивал на усыплении, но я отказался. Я чувствовал, что пес умирает. Я не хотел, чтоб он умер быстро. – в шестилетнем мальчике было злорадства больше, чем песка в пустыне. – А, и лет! Не знаю, честно, он был уже взрослым, когда я родился.

– Так значит… не важно, он все равно был стар.