Ангел Маргариты

– Инга…

– Дату рождения, группу крови свою, позвольте напомнить, Инга. – в ретроградном стиле начал подбираться ко мне профессор в области нейрохирургии или психиатрии, специализирующийся на черепно-мозговых травмах. Пусть и почтенный старец, но в глазах и у него мелькнул огонёк нездорового любопытства, когда выслушал отчёт о случившемся от медперсонала, а затем от меня.

– Говорите, случайно шлёпнулись с балкона? В шторах из-за котика запутались? В столь траурный день… – хитро прищуриваясь, выражал скепсис почтенный доктор, щупая пульс, и ясными всезнающими глазами глядя прямо в мои спокойные зрачки.

– Да, так и было. Я была сильно подавлена, окна открыты из-за жары, и я не удержала равновесие. – убедила я, понимая, что чёртов дед клонит в сторону полёта над гнездом кукушки.

Он заметно не поверил, ещё раз склонив седую голову на бок, улыбнулся и удалился заполнять мою медкарту. Что-то или кто-то сковывало его безнадёжному коллективу руки и потому он держался надменно-сконфуженно.

– И всё же, на томограмму её. – распорядился он, – Инга, группу и резус крови помните?

– Третья, точно. А резус… Положительный. Нет, отрицательный. А какой типичный? Я забыла. Но у меня нормальный. – запуталась я, и это уже вызвало многозначительный взгляд мозгового доктора.

– Хе-хе, сомневаюсь, что нормальный. В твоём случае всё ненормально, – хохотнул бордовый, играя задорными глазами, – Поверьте моему опыту, профэссор, резус-то ерунда, не пинкод от банковской карты.

Девушка настолько жизнеспособная, что сейчас проверим, кто крепче, она или наш томограф. С девятого катапультировалась и только пальчик ушибла! Заношу в личную коллекцию феноменов. Ну, полетели, Белка-летяга?

И Хохмачёв укатил меня от глаз овощной медицины подальше, в кабинет, где просвечивается каждая извилина в капсуле, где сошёл бы с ума любой клаустрофоб. Здесь за новейшими исследованиями строго следила темноволосая важная дама в малиновом, предки которой явно так долго скитались по пустыне, что научились находить и в пустынном песке золото.

К огорчению профессора-мозголома и на радость Хохмачёва, удивившего меня непривычно серьёзным лицом в дверях, вежливая дама не выявила у меня ни единого повреждения в голове, трещинки подтвердились лишь на моих хрупких рёбрах и пальчике левой руки.

– Что ж, хоть в космос, как говорится. Но, признаюсь, нашему отделению нейрохирургии до Tesla, как до Луны пешком.