Полночное солнце

Людей разгоняет полиция, как если бы, весь город с банками и биржевыми маклерами, доходными домами и особняками мог развалиться от одного лишь портрета Ленина.

Д и е г о. Скажи мне, разве художник не вправе выбирать модели для своих произведений?

Л ю с ь е н а. Если портрет покойного великого человека может оскорбить чувства неких людей, то этих людей при их образе мыслей должен оскорбить творческий замысел в целом.

Д и е г о. Поэтому предпочёл бы не уродовать моё произведение, а уничтожить его, чтобы, по крайней мере, сохранить его моральную целостность.

Л ю с ь е н а. Этого нельзя допустить.

Д и е г о. Предположим, американский миллионер купил Сикстинскую капеллу, где находится творение Микеланджело, имеет ли он право уничтожить фрески Сикстинской капеллы?

Л ю с ь е н а. Да, мы не можем не согласиться, что есть произведения искусства, которые принадлежат всему человечеству. Никто не вправе уничтожить их или любоваться ими в одиночку, так как является их собственником.

Д и е г о.

Л ю с ь е н а. Для революционера искусство – не то, чем оно является для романтика. Не возбуждающее средство, не допинг, оно – продукт, питающий нервную систему.

Д и е г о. Продукт, необходимый для борьбы, такой же продукт, как пшеница.

Л ю с ь е н а. Они не могут с тобой так поступить, это наконец бесчеловечно!

Д и е г о. Они могут всё, и ты это знаешь лучше меня.

Л ю с ь е н а (задумчиво). Всё?

КАРТИНА 10

(Мастерская. Фрида в юнгштурмовке, босая, с пятиконечной звездой на груди, придерживает связку штыков. Она за туалетным столиком, раздевается, одежда небрежно разбросана вокруг. На полу вокруг неё песок. Фрида пьёт из горла текилу и рассматривает себя в зеркале. Звук кастаньет. Фрида расплетает ленты, берёт в руки верёвку и вплетает её в свои косы. Затем делает кистью по своему телу красные мазки. Кажется, она в крови.

Фрида отбрасывает верёвку в сторону, обматывает вокруг горла свои длинные чёрные волосы. Покраснев, задыхаясь от удушья, медленно ставит табурет посредине комнаты, привязывает к люстре верёвку, взбирается на табурет. Поднимает юбку, долго внимательно изучает перевязанную ногу. Красный свет ползёт по ноге, телу, к лицу, красные языки пляшут по стенам. Фрида хочет поджечь себя. Вбегает Чавела, оттягивает её в сторону, тушит загоревшуюся одежду).