Боря, выйди с моря 2. Одесские рассказы

Женька вызвался проводить его до трамвайной остановки; по дороге Изя по-дружески предостерёг его:

– Лучше бы ты держал дома порножурнальчики. Стихи классно написаны. И о Сталине, и о лагерях. Но нужно ли тебе это? Загремишь ни за что ни про что…

– Не дрейфь, старик. Мир делится на тех, кто безропотно приносит петлю своему палачу, и тех, кто принимает последний бой и бросается с саблей на танки. Я сделал свой выбор, – и, взбудоражив собак, запел на всю улицу во всё горло:

Я выбираю Свободу,

Но не из боя, а в бой.

Я выбираю свободу

Быть просто самим собой.

Изя не рад был, что затеял на улице бесполезный разговор. Оглядываясь по сторонам, с величайшим трудом он перевёл его на нейтральный трёп о бабах, дождался трамвая и, нетерпеливо вскочив в него, облегчённо прокричал из закрывающихся дверей:

– Пока! Хорошо посидели! – и помахал на прощание рукой.

Домой Изя не добрался. На следующей остановке в трамвай вошла Оля Кириленко, которую он не видел лет пять.

Изя настолько обрадовался встрече (как, впрочем, и она, как выяснилось, расставшаяся со Славиком год назад), что, увлёкшись разговором, не сошёл на Первой станции, доехал с ней до Красного Креста, проводил до Среднефонтанской, по её приглашению зашёл попить кофе и, добавив к выпитому вину коньяк, пропал до утра.

Алкоголь в больших количествах заменяет снотворное. Легли в кровать и без «вечерней сказки» уснули. Из-за чего тогда, спрашивается, Шелла на другой день, ни слова не говоря, выставила Изю за дверь, заранее приготовив в коридорчике чемодан с тёплыми вещами, понятия не имею.

После давно пережитой истории с Оксаной Изю хоть и тянуло изредка на подвиги, но только в мечтах, после очередных Женькиных рассказов о его восхитительных победах.

«Человек предполагает, а Бог располагает», – философствовал Изя, топчась перед окнами своего дома после вполне заслуженного скандального выдворения за дверь.

Кто мог предвидеть, что Женька, гуляка и любитель авантюр, сперва без охоты уступивший давлению Наташи, вместо того чтобы обрадоваться отказному решению, вдруг заартачится и в нём взыграет оскорблённое чувство собственного достоинства?

А кто мог предугадать, что произойдёт встреча с Ольгой, которую он давно знал и к которой вчера его потянуло? А если бы Шелла не выгнала его? Хотя он сам спровоцировал её, не позвонив утром с работы.

Ведь бы мог отбелиться байкой из широкого репертуара Евгения Левита.