Боря, выйди с моря 2. Одесские рассказы

Один – на случай захоронения в Одессе, в городе, который он осчастливил когда-то своим рождением и где каждый мальчишка гордится им, заслуженным изобретателем Минстанкопрома; второй – мало ли какая катастрофа может случиться, вдруг придётся всё бросить и сломя голову мчаться в Штаты, прикрывая голову фамилией Тенинбаум. Мысль свербила мозг, с ней Ося просыпался и засыпал, мучаясь головными болями, пока в ночь весеннего равноденствия не вскочил с постели и бешено захохотал: он начинает строить. Там видно будет.

…В глубине кооператива, расположенного на 11-й станции Большого Фонтана, на соседнем с его дачей участке, заблаговременно купленном на имя тестя, в огороженном двойным забором сарае начались секретные строительные работы.

Даже строительство ставки Гитлера под Винницой и Сталина под Куйбышевым не выполнялось с такой степенью секретности: ни тесть, ни тёща, живущие в отдельном домике в трёх шагах, не смели подползать под строго охраняемый забор.

Соседи переглядывались и задавали Мусе каверзные вопросы: «Ваш муж роет тоннель в Турцию? Ося нашёл в наших краях нефтяную скважину?»

Муся в испуге шарахалась, не в силах разгадать тайные помыслы бизнесмена.

* * *

Женька плакал. Он пил вино, плакал и пел, нескончаемо долго плакал и пел совершенно незнакомые песни; Изя слушал его и тоже плакал, надрываясь от невыносимо жуткой тоски.

Сердце моё заштопано,

В серой пыли виски.

Но я выбираю Свободу.

И – свистите во все свистки!

Брест и Унгены заперты.

Дозоры и там, и тут.

И все меня ждут на Западе,

Но только напрасно ждут!

– Старик, что делать? Что делать? – тупо глядя в стакан, бормотал Изя, а Женька хрипел чужим голосом страшные слова:

Я выбираю Свободу,

Я пью с ней нынче на «ты».

Я выбираю свободу

Норильска и Воркуты.

Где вновь огородной тяпкой

Над всходами пашет кнут.

Где пулею или тряпкой

Однажды мне рот заткнут.

Три часа назад Женька позвонил Изе на работу и глухо сказал:

– Старик, приезжай.

– В каком отказе? – переспросил Изя.

– Мать твою! Ты ничего не понял? – затравленно, диким голосом заревел Левит. Изя испугался, услышав в его голосе хрипы. – Мне отказано в выезде. Я – изгой. Рефьюзник, – произнёс он новое для Изи слово. – Приезжай, – повторил он.

До Изи наконец-то дошло, и он быстро произнёс:

– Да, конечно, сразу после работы.