Долина страха. Все повести и романы о Шерлоке Холмсе

 – Ну, а теперь, Енох Дреббер, – продолжил я, поворачиваясь к нему и поднося свечку поближе к своему лицу. – Теперь ты узнаешь меня?

Какое-то время он смотрел на меня, уставившись мутными, пьяными глазами. Вдруг в них мелькнул ужас, его черты лица исказил страх. Я понял, что он узнал меня. Побледнев, он отшатнулся назад – на лбу его выступил пот, а зубы выбивали барабанную дробь. Увидев его, перепуганного до смерти, я оперся спиной о дверь и захохотал. Я всегда знал, что месть будет сладка, но даже и не думал, что почувствую такое блаженство.

– Паршивая собака! – произнес я. – Я гонялся за тобой от Солт-Лейк-Сити до самого Петербурга, и всякий раз тебе удавалось ускользнуть от меня. Но, наконец, твои скитания подошли к концу – одному из нас не суждено дожить до завтрашнего рассвета! – слушая меня, он продолжал пятиться, и по лицу его было видно, что он принимает меня за сумасшедшего. Да, наверное, я был сумасшедшим. В висках у меня стучал кузнечный молот. Без сомнения, я упал бы в обморок, если бы не внезапно хлынувшая носом кровь – это меня и спасло.

– Ну, что, подонок, вспомнил Люси Ферье? – воскликнул я, запирая дверь и вертя ключом у него перед носом. – Возмездие медленно, но неотвратимо приближалось, и наконец-то настигло тебя, – я видел, как трусливо затрясся его подбородок. Он, конечно, стал бы просить пощады, не знай он прекрасно о том, что это его не спасет.

– Ты что, убьешь меня? – пролепетал он.

– Никакого убийства не будет, – ответил я. – Разве уничтожить бешеную собаку – это убийство? А ты пожалел мою несчастную возлюбленную, оттащив ее от тела убитого отца и заперев в своем проклятом бесстыдном гареме?

– Я не убивал ее отца, – воскликнул он.

– Но ты разбил ее невинное сердце, – пронзительно закричал я, суя ему коробочку. – Пусть Господь сам решит, кому из нас остаться в живых. Возьми любую пилюлю и проглоти. В одной из них жизнь, а в другой – смерть. Я проглочу ту, что останется. Посмотрим, есть ли на земле справедливость или же нами правит случай.

Скорчившись от страха, он дико закричал и стал умолять отпустить его, но я приставил нож к его горлу, и, в конце концов, он подчинился. Затем я проглотил оставшуюся пилюлю. Какое-то время мы в тишине стояли друг против друга, ожидая, кто же из нас умрет. Забуду ли я когда-нибудь его лицо, когда, почувствовав первые приступы адской боли, он понял, что проглотил яд? Глядя на него, я рассмеялся и поднес к его глазам обручальное кольцо Люси.