Долина страха. Все повести и романы о Шерлоке Холмсе

Муженек ее работает официантом на круизном пароходе, и что он сказал, что если он придет домой и увидит, что у нее нет кольца… Я не могу представить, что тогда произойдет. Он и так у нас не отличается кротким нравом, а когда выпьет, то и подавно. Понимаете, вчера вечером она поехала в цирк с…, – старуха замялась.

– Это ее кольцо? – спросил я.

– Слава Богу! – воскликнула старуха. – Вот Салли-то обрадуется! Её это колечко, её! Как же!

– Назовите, пожалуйста, свой адрес, – попросил я, беря карандаш.

– Дункан-стрит, тринадцать, Хаундсдитч.

– Но дорога из Хаундсдитча до цирка не проходит по Брикстон-роуд, – резко произнес Шерлок Холмс.

Старуха повернулась и обожгла его своими маленькими, красными глазками.

– Я сказала джентльмену свой адрес, – произнесла она. – А Салли живет в меблированных комнатах на Мейфилд-плейс, три, в Пекхэме.

– Могу я узнать вашу фамилию?

– Моя фамилия – Сойер, а ее – Деннис, потому что замуж она вышла за Тома Денниса.

– Вот ваше кольцо, миссис Сойер, – перебил я ее, повинуясь знаку, поданному мне Холмсом. – Очень рад вернуть его законной владелице.

Бормоча слова признательности и благодарности, старая гильза спрятала кольцо в карман и, шаркая, спустилась по лестнице. Едва она ушла, Шерлок Холмс вскочил с кресла и бросился в свою комнату.

– Я иду следом за ней, – торопливо проговорил он. – Она, должно быть, его сообщница и приведет меня к нему. Дождитесь меня.

Не успела входная дверь тяжело захлопнуться за нашей посетительницей, как Холмс уже мчался вниз по лестнице. Взглянув в окно, я увидел старуху, с трудом бредущую по противоположной стороне улицы. Холмс упорно шел следом, держась от нее на небольшом расстоянии.

«Одно из двух: либо он ошибся в своей теории», – подумал я, – «либо Холмс проникнет в самое сердце тайны».

У Холмса не было необходимости просить меня дождаться его возвращения, поскольку я все равно не смог бы заснуть, не узнав, чем же закончилось его приключение.

Когда Холмс ушел, не было еще и девяти. Я не имел ни малейшего понятия, сколько продлится его отсутствие, и невозмутимо продолжал, попыхивая трубкой, листать «Vie de Boheme» Анри Мюрже.