Очерки графомана

В темноте и мраке.

На пустой карман. На пустую жизнь.

Возьми мой рукав, пусть он весь запятнан.

Я цеплялся им, когда падал вниз.

Мертвым грузом

Не звони.

Остаюсь здесь лежать мертвым грузом,

С головою укрывшись от внешних бед.

Да, прости, я опять засыпаю грустным

И надеюсь проснуться только уже в обед.

Не кори.

Я просто прожег свое время.

Просто выпей за нас, а я здесь остаюсь лежать.

Я уже исходил достаточно заведений,

Исходил и устал, там незачем больше бывать.

Просто спрячь меня.

От внешних невзгод и мыслей.

Я просто хотел бы остаться с тобой в тишине.

И не хотел бы закончить все самоубийством.

Я просто устал слушать весь этот шум извне.

Бессчетные метры, бессчетные мили и лиги.

Я бесцельно шатался, не зная куда иду.

Загляни себе внутрь, мы звезды в себе убили.

И они не воскреснут, с нами восстав к утру.

Гроза

Грозовые тучи ложатся над брошенным городом,

Меня ночью укутает пепельный свет фонарей.

И капли дождя упадут на неясную голову,

Растекаясь прозрением между бетонных теней.

Поверь мне так чисто, как может поверить ребенок,

И быть может, однажды я тоже поверить смогу.

Что я был здесь живым, живым, среди этих пробок,

И что я не напрасно бесследно здесь просто умру.

Меня дома дождется с утра остывающий чайник,

Но кажется мне, что мы даже вещам не нужны.

Эти толпы людей, в них я видел людей изначально,

Но потом, обернувшись, увидел лишь грустные сны.

Девочка выйдет с цветами на мертвую площадь,

Не продаст ничего, но они так и так завянут.

В переходах подземки я проходил на ощупь,

Переходы подземки ладоней помнить не станут.

Скажи мне, пожалуйста, где мы теряем сердце?

Я все шел по осколкам, пытаясь его найти.

Мне пришлось дышать, потому что здесь некуда деться,

Но забыл, что мы там, где кончаются все пути.

Знаешь, я не писал в блокнотах.

Потому что все это так сильно мозолит глаза.

И знаешь, меня все же разъел мой город,

На который ночами надвинется сверху гроза.

По небесной хорде

Белые лилии памятью тлеют на снежном насте.

Легион возвратится в родные промерзшие земли.

Между всполохов битв пламя жизни в глазах угаснет,

И нас нежно окутает холодом лютой метели.

Моя кровь окропила бы всю чистоту этих фьордов,

Я сердце отдал бы за то, чтоб принять эту стужу.