Пик Гамлета

Но вот воспользоваться этим временем с удовольствием – никогда.

Это было настолько прозрачно, настолько – если забыть лживый вежливый тон – нагло и нелояльно, настолько неприятно контрастировало с тем, как приветливо и серьезно воспринимали его люди на выставке – многих он очно или заочно знал – что в конце концов он разозлился.

Да, он не креативит лозунги о продаже томатной пасты! Но он руководит отделом, и это тоже не сводится к посиделкам в «одноклассниках». И редко уезжает из офиса в шесть. И обычно помалкивает об этом.

И вообще…

Гелфрендша сказала, что он груб и что это не оправдание – все работают. И отключилась.

Вслед за ней позвонила маман и стала отчитывать его уже безо всяких тонких приемов, на правах родственницы, которая родственница и так, без его на то согласия, и это не изменить и с этим придется мириться. Мало того, что он отдыхает в одиночестве – если, конечно, это действительно так – он еще и не может разговаривать, не грубя!

Но Конго не даром руководил именно продажами.

Он кое-что читал о коммуникациях, и знал, что ему делать. В начале разговора он предупредил, что слышимость здесь плохая, и связь иногда пропадает. В критических местах разговора он просил повторить, потому что собеседница исчезает. Этот прием и снижал пафос маминых слов, и готовил ее к близкой развязке. Наконец, начав длинную оправдательную речь, Конго отключился. Он читал, что большинство людей не могут поверить, что собеседник прервал сам себя, ибо слишком большое значение придают собственным словам.

После этого Конго телефон выключил.

У него был еще один аппарат – корпоративный, с другой карточкой. Данное обстоятельство он держал в полном секрете ото всех своих родственников и личных знакомых. Этот аппарат он не отключал никогда.

После разговора с маман Конго долго стоял посреди тротуара, не замечая ничего вокруг и чувствовал, как в нем поднимается всезаполняющая злоба. Злоба на себя – какого черта он позволят так с собой обращаться? Почему, черт бы все взял, он умеет добиваться своего от людей на работе, но спотыкается о тупые манипуляции смазливой псевдоинтеллигентки? И что будет дальше, когда он поступит в официальную собственность этой милой девушки, которая так нравится его маме?

Думая так, он вспомнил Пушкина: «на свете счастья нет, но есть покой и воля».

Вспомнив это, он завис пуще прежнего.

Что, так-таки нет?

Отчего-то верить в это ему не хотелось. И он знал Пушкина с совершенно другой стороны.