Долина страха

 – Напомню вам, – продолжал Холмс, – что размеры жалованья профессора легко установить по нескольким достоверным справочникам. Оно составляет семьсот фунтов в год.

– Тогда как же он мог купить…

– Вот именно! Как?

– Да, это удивительно, – задумчиво произнес инспектор. – Продолжайте, мистер Холмс. Мне доставляет большое удовольствие слушать вас. Просто замечательно!

Холмс улыбнулся. Ему всегда доставляло удовольствие искреннее восхищение – это характерная черта подлинного художника.

– А как же Бирлстоун? – спросил он.

– Время еще есть, – ответил инспектор, взглянув на часы. – У дверей ждет кеб, он за двадцать минут довезет нас до вокзала Виктория. Но об этой картине: вы, кажется, говорили, мистер Холмс, что ни разу не встречались с профессором Мориарти.

– Ни разу.

– Откуда же вы знаете о его комнатах?

– Это другой разговор. Я трижды бывал у профессора, дважды дожидался его под надуманными предлогами и уходил до его возвращения. Один раз… пожалуй, я не стану рассказывать полицейскому об этом.

– Нашли что-нибудь компрометирующее?

– Ничего. Вот что поразило меня. Но вы теперь поняли значение этой картины. Судя по ней, Мориарти очень богат. Откуда у него богатство? Он не женат. Младший брат его – начальник железнодорожной станции в западной Англии. Должность профессора приносит семьсот фунтов в год. Однако ему принадлежит картина Греза.

– И что же?

– Вывод совершенно ясен.

– Вы хотите сказать, что он добывает большой доход противозаконным образом?

– Именно. Разумеется, у меня есть и другие основания так считать – десятки незначительных нитей неприметно ведут к центру паутины, где таится неподвижное ядовитое существо. Я упомянул о Грезе только потому, что картину вы сами видели.

– Ну что ж, мистер Холмс, то, что вы говорите, очень интересно, более чем интересно – поразительно. Только нельзя ли чуть пояснее? Что приносит ему доходы – подлоги, печатание фальшивых денег, кражи со взломом?

– Читали когда-нибудь о Джонатане Уайлде?

– Имя как будто знакомое.

– Джонатан Уайлд не персонаж романа и не был сыщиком. Это знаменитый преступник, живший в середине прошлого века.

– Тогда мне он ни к чему. Я практичный человек.