Досрочник

Не хотел он бить этого пузыря, но тот сам напросился, зачем он хотел изломать его справедливость. Ведь за угон этой машины ему обещали деньги, много денег, чтобы он смог построить дом в селении Верхний Алтуд, потому, что его Мадина должна скоро родить ему сына-джигита, и он ей за это сделает подарок – двухэтажный кирпичный дом, с цинковой крышей, газовым отоплением и высоким железным забором. Как у соседа Ахмеда, который людьми торгует. Аслан людьми не торгует, он торгует модными машинами. Рискует жизнью, разгадывает коды сигнализации, как кибернетик какой-то, а пузыри, не обеднеют, им одним «бентли» больше, или меньше…

Он выскочил окольными путями на кольцевую и помчался в деревню в Тверской области.

Обогнул встречный пост ГИБДД, готовый взметнуться ракетой от погони. Но, видимо, еще, туда тревоги не поступило.

В Виденевке, в условном домике, его должен ждать Ибрагим, чтобы спрятать «бентли», а потом перегнать машину на Кавказ. Он даст ему денег, много денег, которых хватит, чтобы рассчитаться с долгами, и построить дом в Верхнем Алтуде.

Справедливости смешались, и топтались на пяточке, в центре Москвы. Им было тесно, как автомобилям в пробке.

Ибрагим был доволен, хвалил Аслана, но денег не дал. Сказал приехать за деньгами завтра, в кафе «Чинар», неподалеку от Ногинска.

– Заказчик не обналичил их еще в «евро». Все будет справедливо, – говорил ему хитрый Ибрагим, щедро угощая его анашой и водкой…

У каждого своя справедливость, Ибрагим обещал ему новые заказы, которые будут щедро оплачены, так, что на три дома хватит.

Аслан приехал в «Чинар» на час раньше, и нетерпеливо ждал у входа, сидя в кабине заляпанных «жигулях», угнанных недавно у пенсионера алкоголика в Балашихе. Ровно в 11, он сел за столик у окна, и заказал, как договорились, две порции шашлыка и графин коньяка «Дербент». Но никто не пришел. Не в одиннадцать, ни в двенадцать. Шашлык остыл, коньяк выдохся. Мобильник Ибрагима, почему-то, не работал. Противный бабий голос, словно издеваясь, твердил ему, что абонент не доступен.

Наконец, он понял, что его «кинули». Несправедливо и подло, как лоха на вокзале. Задыхаясь от ярости, одним глотком выпил коньяк из графина, и, не закусив, выбросив остывший шашлык бездомным псам, дежурившим у входа, вышел из кафе.

Ибрагим зря его обидел. Плохо он знал Аслана. Своих обидчиков он достанет из-под земли, и перережет горло, как баранам. Он подошел к «шестерке», дернул дверь. Больше ничего не помнил.