Досрочник

Грустно почесал букетом нос, который чесался с утра. Зря чесался, сегодня был не его день. Букет все же жалко было выбрасывать. И он от потащил его с собой.

В метро ощутил на себе пристальные взгляды женщин. Молодые и пожилые не сводили с цветов глаз. От такого внимания нежного пола к своей персоне ему стало не по себе. Он и в молодости особым успехом не пользовался у женщин, на него особого внимания не обращали. А сейчас. Он даже прикрылся букетом от откровенных улыбок, в которых было столько восхищения, словно адресовались они не Жоре, а зарубежной кинозвезде.

Он тряхнул букетом, и взгляды бисером рассыпались вслед за ним.

«Прямо как коровы на клевер реагируют, – подумал про себя не опохмеленный репортер.

Оставив своего лощенного спутника, к Жоре подошла юная блондинка, сияя жемчужной улыбкой попросила разрешения «нюхнуть» цветочек.

– Ой, какая прелесть, растаяла она, никогда не видела подобного.

Девушка наклонилась к букету так близко, что у Хутукурова закружилась голова от волнительного прилива, исходящего от аромата ее шелковистых волос.

Он сразу же опьянел, словно выпил три рюмки водки, не закусывая.

– Цветы из Голландии, важно ответил он, такие здеся не растут.

Он победоносно оглядел всех женщин в вагоне.

– Какая прелесть, за валюту купили? Много заплатили? – блондинка почти влюблено смотрела на него.

Между ними ревниво встал лощенный спутник, и затряс бумажником, требуя незамедлительно продать букет по биржевому курсу доллара.

– Нет, не продается, важничал Хутукуров, сам себя не узнавая. Женские взоры затуманили сладостной пеленой его разум. Ему показалось, что он стал выше ростом, моложе лет на двадцать и похож на Ван Дама…

Он гордо шел по улице. Женщины оборачивались вслед с восхищением, соблюдая равнение на букет. Только махни гвоздичкой, и любая побежит вприпрыжку следом. Хутукуров заважничал, как египетский фараон, и делал вид, что вовсе не замечает женщин.

На свой одиннадцатый этаж он взлетел на крыльях букета, опередив лифт.

Дверь открыла жена Клавдия, в старом халате, с растрепанными волосами и красными от стирки руками. На лице ее застыл кухонный угар, гнилая картошка и кислые щи. С губ уже готов был сорваться упрек, по поводу не прибитых полочек в ванной и не купленного подсолнечного масла. Но увидев цветы – обмякла, лицо ее осветилось счастливой улыбкой.

– Ой, какая прелесть, простонала она и бессильно прислонилась к стене.