Кольцо Златовласки. Чтобы поднять звезду с руин былого мира…

3

Выходя из спальни своей матери, Эдвард ещё около часа терпеливо ждал старого лекаря у дверей; во все подробности состояния здоровья королевы Сесилии не посвящали даже его, однако он крепко решил это исправить, мысленно попросив прощения перед всеми добрыми волшебниками за своё любопытство – но можно ли было назвать интерес сына к состоянию здоровья его матери любопытством?

Эдвард заметил в глазах прошедшей мимо него сестры желание что-то скрыть, и весь этот час он думал о том, что же это могло быть – вернее, могло ли это быть именно то, о чём он думал.

Старый лекарь мог и заснуть в ходе работы; Эдвард это знал, но не смел мешать старику осуществлять процесс распознавания недуга, если таковой, конечно, осуществлялся. От этого зависела жизнь его матери.

Наконец, старик вышел из спальни королевы. Глаза его полуслепые были мутнее, чем прежде, а борода, казалось, поредела вдвое.

Эдвард не смел допустить до себя догадку, но мастер медицины опередил его:

– Этой ночью Златовласка необычайно высока.

Сказав это, старик медленно пошёл прочь – так медленно, что не было в мире, освещаемым Златовлаской, слова, способного охарактеризовать его шаг.

Эдвард, недолго думая, направился в Башню Звездочёта, стены которой знали даже больше, чем старый лекарь, повидавший немало на своём веку и превосходно разбиравшийся в королевских недугах.

4

Мерлин оторвался от своей работы, чтобы услышать, что говорят стены; а говорили они многое, и многое ещё были готовы сказать.

Принц Эдвард пришёл к старшему звездочёту и короткими намёками велел провести его в Голубую залу, где располагалось окно обозрения; там уже немолодой учёный долго доказывал принцу, что кольцо Златовласки не может погаснуть в ближайшие три тысячи лет; наконец, принц покинул Башню Звездочёта, и мысли его были радостны – теперь он был почти уверен, что его матери отведена не одна сотня лет.

Но что-то смутило Мерлина в доводах старшего звездочёта; что-то. о чём подсказывала ему интуиция, но на то, чтобы понять это, ему не хватало знаний.

Чтобы проверить свои опасения, он решил послушать, что скажет небо.

Но небо молчало.

Тогда Мерлин, тринадцатилетний мальчишка, обратился всем своим существом к своему собственному внутреннему голосу; и голос ответил – ошиблись все.