Отчаянная и другие рассказы

Дмитрий молча смотрел на кружащих над водой чаек. Он сейчас всё бы отдал, чтобы оказаться с какой-нибудь красоткой на берегу реки. Мария словно почувствовала его настроение, отбросила недокуренную сигарету и повернула коляску в сторону госпиталя.

Дмитрий вновь оказался в общей палате. Прогнившие от сырости половицы трещали. Вдоль стен стояли пружинные скрипучие койки. На серой подставке, вкрученной в стену, располагался старый кассетный магнитофон, а в правом углу – чёрно-белый телевизор.

Послышались шаги, в палату вошёл в белоснежном медицинском халате высокий худой гладко выбритый главврач Виктор Семёнович Раков.

– Ты должен уяснить: вероятность, что ты встанешь на ноги, равна нулю. Повреждение позвоночника – значит, паралич от груди.

Дмитрий еле сдерживал слёзы.

– Мне неприятно это повторять, – сказал врач. – Но ты на всю жизнь прикован к креслу.

– Да, доктор, – проглатывая слёзы, ответил Дмитрий. И еле слышно спросил:

– А детей я, доктор, смогу иметь?

– Да, это возможно, – не удивился врач.

– Я буду ходить, я знаю, я буду ходить, – сквозь зубы процедил Дмитрий.

Вдруг в коридоре послышались громкие голоса, и в распахнувшуюся дверь палаты вошёл генерал с дочерью Екатериной.

– Спасибо что спас мою дочь! – произнёс властно генерал.

– Служу Отечеству! – приложив правую ладонь к виску, произнёс Дмитрий.

Генерал протянул свою огромную волосатую руку. Они обменялись рукопожатием.

– Мне нужно переговорить с вами с глазу на глаз, – глядя в зелёные глаза главного врача, строго сказал генерал.

– Пройдемте в мой кабинет, – более мягко ответил Раков.

Они вышли из палаты и пошли по длинному коридору в самый его конец.

– Почему нельзя его поставить на ноги? – прервал тишину, воцарившуюся в кабинете, генерал и достал из внутреннего кармана пачку папирос.

– Потому что у него паралич, пуля задела позвоночник. В этом медицина бессильна, – снимая очки, ответил Раков.

– Ну, должно же что-то помочь. Мы живём в двадцать первом веке, – папиросный дым выходил изо рта генерала, заполняя кабинет главного врача.

– Мне грустно об этом говорить, но он на всю жизнь останется инвалидом, прикованным к коляске, – сказал Раков.

Он встал, подошел к окну, открыл его.