Тетрадка с корабликом

Ещё предлагали фильтры для воды:

– Я знаю, что вода у вас здесь плохая, а станет водичка чистая, серебристая…

И я занесла координаты их фирмы в журнал как распространителей экологической продукции.

8 июля 1998, среда

А сегодня Яна пришла. Говорит:

– Главное, я захожу в первую попавшуюся дверь и спрашиваю: «А Алина здесь работает?» – «Это такая чёрненькая, с каре? Последняя дверь налево».

И мы пошли в библиотеку на Талсинской, где Яна года два не сдавала книги. Молодая унылая библиотекарша с неудачной стрижкой под Мирей Матье простонала:

– А что же нам сказали, что «здесь такая не проживает»? Вот в карточке написано: «Не проживает».

Яна повернулась ко мне, многозначительно вытаращив глаза. Её мать торговала на рынке и от всех пряталась. Меня она терпеть не могла, и моя мама Яну – тоже.

«Янка твоя мне не нравится», – всегда задумчиво говорила она.

А Яна чем-то больна. Я недавно зашла в её двор с утра, и мать на неё рычала: «Ты должна ходить на физиолечение! Я советовалась со специалистами!»

– Я с утра ходила на физиолечение и зашла к тебе, – поликлиника у нас в двух шагах от площади.

– А что у тебя?

Но Яна сделала вид, что не слышит. Так зачем тогда начинать разговор?

На обратном пути она зашла на рынок к матери. А там кипела своя жизнь. Двое мужчин ссорились с торговкой, кому идти на обед.

– А мы тебе в термосе принесём! – пообещал один.

А другой обернулся, и пожаловался уже мне:

– Вот пустоголовая!

Возле ларьков на мосту мы встретили двух тёлок, каких-то знакомых Яны с её кружков. Одна – с очень белой кожей и очень чёрными волосами.

– А мы в библиотеку ходили! – какого-то чёрта похвасталась Яна.

Девки, естественно, стали издеваться:

– В библиотеку?!! В библиотеку!!!

Я молча ускорила шаг, и Яна догнала меня.

– Это две дуры, я их не люблю.

– Тогда зачем общаешься?

И мы вернулись в «экологический домик», как его прозвали в народе. Яна решила зайти в турбюро под видом туристки.

– Где вы хотите отдохнуть? – услышала я из-за двери подобострастный голос.

В «Мособлтуре» работали две противные старые тётки. Низенькая и толстенькая Нина Филипповна, длинная и худая Лидия Федосеевна.

Во всех организациях, кроме нашей и Совета ветеранов, стояли железные двери.