Сапфира. Трилогия

Как такое может быть?

– Меня? Лично я вижу чудесный город, только не понимаю, зачем. Я сначала любовался узорами, которые получаются, когда долго смотришь. А потом внутренний голос подсказал мне, как нужно спроецировать сознание в камень. И после этого я вижу только город.

– Ты перенёс часть себя в камень! Вот это да! Валфутты чувствуют камень, значит, сила его велика. И он, видать, очень ценен и могущественен.

Словно подтверждая его слова, в воздухе что-то пронеслось со свистом и воткнулось в дерево рядом с Игорем.

– Стрела валфуттов! Мать моя женщина! По нам стреляют! – воскликнул Вар, – Бежим!

Они бросились из парка на оживленную улицу. Стрелы свистели им в спину, но не попадали, а падали на землю, словно уткнувшись в невидимую стену.

– Камень тебя защищает, Игорь. И меня вместе с тобой.

Вар снял шляпу и подставил её за спиной Игоря. С десяток стрел ударились о невидимую преграду и упали в поставленную шляпу.

– Зачем они тебе? – удивился Игорь.

– Стрелы валфуттов? Они, знаешь ли, просто так на дороге не валяются.

Друзья вскочили на подножку конного трамвая и были таковы. Валфутты не посмели прилюдно их преследовать.

– Они всё равно не отстанут, – проговорил Вар, – что же делать?

– Я знаю, – сказал Игорь, – будем играть в шпионов. Выйдем в людном месте и перевоплотимся.

– Согласен! А вот и площадь, и тут многолюдно.

Друзья покинули транспорт и затерялись в толпе.

20

– Если у вас подделка, то пеняйте на себя, – сказал одноглазый тип и повёл двух хорошо одетых господ по лабиринту узких переулков.

Игорь и Вар, а это были они, едва успевали за ковыляющим проходимцем, который, не зная усталости, быстро продвигался по петляющим улочкам. Наконец, они остановились у неказистого дома, с массивными железными дверями.

– Заходите и не пяльтесь, – пригласил одноглазый.

– Не пялиться на что? – уточнил Игорь.

– Ни на что! – отрезал тот и отворил дверь.

Мужчины вошли внутрь, а их провожатый остался на улице. В роскошно обставленной гостиной на маленьком топчане сидел невообразимый человек. Его уродство было настолько удивительным, что даже не отталкивало. Вместо правой руки у человека росла нога. Левая рука была обычной.